Ни слова, господин министр! (СИ)

За ним мерещился то шепот, то крадущиеся шаги. А наполнить емкость, которая больше походила на бассейн, чем на ванну, бесшумно — не так уж и просто. Надо взять из труб равное количество холодной и горячей воды, не включая при этом насос… Перекрыла воду. Значит, в другой раз. Я уже успела скинуть сорочку, и теперь повернулась к зеркалу, занимавшему всю верхнюю половину противоположной стены.

Нужно было убедиться, что заговоренный стилет по-прежнему на мне. Провела рукой под правой грудью… до талии и ниже. Пальцы свободно скользили по коже, не находя посторонний предмет.

Этот миниатюрный кинжал стал первым шагом к моему восстановлению. Кто именно его принес, мама или Клавдия, я не помнила. Однако владению убийственной игрушкой учил личный телохранитель королевы.

Наши правящие темные маги лишались рассудка довольно часто. Точной статистики народу не объявляли. Но, судя по хроникам, эта участь постигла примерно каждого пятого — то есть один раз на два — три поколения. Семья старалась скрыть каждый такой факт. Однако их жены, матери следующих Конрадов, смертницами не были.

После смерти супруга королева-мать больше не нуждалась в этом виде защиты. Но Ее Величество Стелла, супруга Стефана, и Ее Высочество Аурелия, наверняка, бережно носили свои стилеты под платьями.

Сосредоточилась и представила, что мне нужно сделать резкий выпад. В руке появилось характерное покалывание… Как же давно я не проделывала это упражнение. Зато кинжал показался сразу. Ножны крепились не на талии, как я запомнила, а как раз под грудью. Их материла представлял собой энергетический полог, а для его создания я поделилась собственной магией и кровью.

Ножны «шились» индивидуально и оставались спрятанными всегда. До тех пор, пока их владелица не потребует себе содержимое. Я даже рожала с кинжалом и чувствовала себя с ним лучше, чем без него.

Если представить, что Стефан меня поймает и лишит доступа к магии, даже обездвижит… но полностью подавить волю четырехстихийника все равно не выйдет. Меня хватит на один рывок, чтобы достать своего мучителя. Погладила серые тесемки, опоясывающие тело. Иногда спутницы Конрадов гибли, но со стилетом все равно спокойнее.

Постаралась отогнать наваждение. У моего кинжала имелась и другая, пугающая, данность. Если разум потеряет Родерик, то я тоже обязана буду его остановить.

Об этом я задумывалась редко. А вот что пришло в голову только сейчас — это то, что Клавдия поставила благополучие Бланшей выше жизни собственного сына, между прочим, короля.