Мосты не горят

Нет, она не плакала – глаза у нее были сухими, но в них была такая безнадежность, что я не выдержала и заглянула к ней в мысли. Обрушившаяся на меня оттуда лавина отчаяния смешалась с моими эмоциями в столь горький коктейль, что я несколько секунд пыталась безуспешно отделить свою тревогу от чужой.

— Да ничего… Знаете, — медленно произнесла соседка, — дела житейские. На работу зовут, а ребенок… приболел… Не с кем оставить.

— Так это не проблема, — оптимистично сказала я. — Давайте я посижу с…

— … Максимом. Нет, — девушка покачала головой. — Мне не удобно. К тому же…"

"— … вы меня почти не знаете, — продолжила я за нее. — Да уж. Согласна, мы едва знакомы. Я своего ребенка тоже постороннему человеку не доверила бы.

Я замолчала, переминаясь от неловкости момента.

— У вас есть дети? — спросила Лера безжизненным голосом, перебирая ключи.

— Нет. Но мне бы очень хотелось, — я вдруг вспомнила, что нахожусь в образы Жанны Могиляк и поспешно добавила, — если получится, конечно… уже…

— Все получится, — девушка вяло улыбнулась, все еще рассматривая ключи в руке , но словно не видя их. — Подождите.

Я не поняла, имеет ли она в виду мои перспективы материнства или предлагает зайти. Она наконец открыла дверь. Из квартиры на меня пахнуло специфическим больничным духом.

— Еще час, и я опоздала, — прошептала Лера, доставая из кармана телефон. — Впрочем, уже все равно. Давайте хоть чаю попьем. У меня вкусное печенье, я много пеку… когда дома сижу. Проходите на кухню.

Она прошла в комнату, а потом вернулась со словами:

— Спит.

Планировка квартир у нас была одинаковая, я нашла бедно обставленную, но чистую кухню с детским стульчиком у окна. Лера налила мне чаю. Чай был скверным, дешевым, я с трудом сделала несколько глотков, но печенье было вкусным, хоть и отдавало маргарином. В комнате захныкал ребенок, соседка убежала, комкая фартук, я слышала, как она тихонько что-то напевает. Звякнул телефон, Лера досадливо зашипела, быстро отключила звук, ушла в спальню и несколько минут говорила с кем-то. Когда она вернулась, я подумала, что она уже жалеет о том, что пригласила меня на чай. Но она встала у кухонной плиты, опустив глаза и, нервно сжимая и разжимая пальцы, сказала:

— Мне предлагают двенадцать тысяч за съемку. Если я выеду сейчас, то успею. Очень нужны деньги… Вы говорили, что можете…

— Я могу, — поспешно сказала я. — Совершенно не занята, посижу, сколько нужно.

— Сколько мы вам будем должны?

— Вы о чем? — я искренне возмутилась.

— Давайте, я заплачу. Нет? Тогда обращайтесь в любое время с любой просьбой, — она позволила себе робко улыбнуться. — Буду перед вами в долгу.

— Договорились, — сказала я.

Лера несколько раз звонила с фотосессии. Я отвечала, что ребенок спит, не плачет, а я смотрю фильм по ноутбуку.