5
0Это реально?
– Нет, Полина, у меня завтра весь день занят. Приходи лучше послезавтра с утра.
– Нет, Оксаночка, что хочешь делай, но прими нас завтра. Со мной еще семь человек. Мне с таким трудом удалось их собрать вместе. Кстати, с меня французские духи.
Переверзина всегда была помешана на французских ароматах, поэтому, услышав о моем презенте, она сразу же смягчилась:
– Ладно, я что-нибудь придумаю. А какой у вас вопрос?
– Тот же, что и в прошлый раз. Надо акции переоформить.
– Поля, я не поняла, ты что, брокером заделалась? – удивилась моя однокашница.
– Да, времена нынче тяжелые, так что все работы хороши.
– Ладно, приходи немного пораньше, я всуну вас между двумя клиентами.
– Оксана, ты прелесть!"
"– Это лесть, Полина, но ее я люблю так же, как и пряно-ванильные ароматы, – Оксана сделала далеко не прозрачный намек на то, какие именно духи от меня ждет.
Не вопрос! Будет тебе, Оксаночка, пряно-ванильный аромат.
* * *Пенсионеры устроили в приемной нотариуса целый переполох. Драгомилова едва не подралась с Елизаровой из-за очереди. Обе эти старушки хотели быть первыми, но пока они выясняли отношения, дочь Пивеня протолкнула своего отца в открытую дверь. Когда он вышел, женщины стали обвинять девяностолетнего дедушку в отсутствии галантности. Глуховатая Левочкина воспользовалась этим обстоятельством и шмыгнула в дверь. На выходе ей тоже досталось от приятельниц, которые между тем так и не определились, кто из них будет следующей. В результате третьим к нотариусу зашел Окороков. После него Драгомилова и Елизарова попытались одновременно пролезть в открытую дверь, а поскольку обе были женщинами корпулентными, то застряли в дверном проеме.
– Так, прошу заходить по одному, – строго сказала Оксана. – Давайте по алфавиту.
Мария Никитична показала Лидии Николаевне кулак и ринулась к столу. Когда Драгомилова должна была поставить свою подпись, вдруг выяснилось, что она забыла дома очки.
– У Лидки такие же, – сказала она, глядя на меня. – Только я просить у нее не буду.
Мне пришлось взять эту миссию на себя. Елизарова сразу смекнула, что очки нужны Драгомиловой, и заартачилась.
– Может, мои подойдут? – спросил совершенно посторонний мужчина из очереди.
– Давайте, – сказала я.
Очки подошли, и Мария Никитична наконец поставила свою закорючку. С Елизаровой тоже вышел казус. Она несколько раз пересчитывала полученные от меня деньги и все время недосчитывалась пятисот рублей. Потом оказалось, что одна банкнота такого номинала упала на пол. Только Ноздрев сделал все чин-чином, но, выходя, он все-таки огорчил меня:
– Я последний, Якунина не пришла.
– Как не пришла?
– Не знаю, вчера твердо обещала быть, а сегодня даже на звонки не отвечает.
