7
0
Я уже не дергаюсь от его грубостей, научилась различать, когда парень реально злится, а когда просто бухтит, потому что… Потому что и сам заложник ситуации.
— Тебя не волнует, что прошло столько времени, а мы все еще здесь? — не выдерживаю его убийственного спокойствия.
Дом, в котором нас поселили, уютный, и мне здесь даже нравится — два этажа, по три комнаты на каждом. Есть даже камин, а рядом удобное кресло качалка, которое Богдановский облюбовал с самого первого дня.
Но мне здесь плохо. Плохо от неизвестности, которая с каждым днем становится все более пугающей.
— Меня волнует, — огрызается парень. — Но что ты предлагаешь? Рвануть обратно в город? Дай-ка подумать — на чем? Или может, нам тачку оставили?
— Мы могли бы добраться до трассы, а там…
— Что там? Поймаем попутку?
— Ну… да.
Демьян смотрит на меня как на дурочку.
— Чем будешь расплачиваться? Или может, с легкостью отсоссешь дальнобойщику, который нас подберет.
Тут же вспыхиваю от его замечания.
— Ты совсем, что ли?
— Ну, мне, знаешь ли, бабок не оставили. Может, ты кошелек прихватила?"
"Обессилено сажусь на диван. Смотрю в окно, за которым снова падает снег.
— Давай тогда позвоним. Демьян, ну пожалуйста!
— Марк запретил, — отрезает он. — И мы не станем высовываться.
— Но что если там… Там..
— Что там? — уже реально злится Богдановский — Ты что, можешь чем-то помочь Северу? Нет, Алина, ты только опять приключения на задницу найдешь. Понимаешь?
— Но…
— Да что ты заладила-то?! Уже забыла, что он только и делал, что вытаскивал тебя из всяких передряг? Посиди в стороне, пока мужик с делами разберется.
Отворачиваюсь, сглатывая обидные слезы. Не хочется признавать, что он в чем-то прав.
— И ты совсем не волнуешься за него? — тихо спрашиваю.
— Блядь, какая же ты! — рычит Демьян, поднимаясь из кресла. — Волнуюсь, ясно тебе? И поверь, меня очень бесит, что вместо того чтобы быть с Севером там! — он тычет пальцем в сторону двери, — я вынужден сидеть с тобой здесь и слушать твой мозговынос. Неужели нельзя просто, блядь, посидеть ровно на заднице?
Меня будто наотмашь ударили. Закусываю губу, чувствуя, что вот-вот разревусь.
Богдановский матерится и уходит, громко хлопнув дверью. А я все же плачу.
Не могу ему рассказать, почему не нахожу себе места. Демьян вряд ли поймет, еще и на смех поднимет. А мне уже которую ночь снятся кошмары, в которых Север весь в крови, и я его теряю. Не успеваю рассказать ему кое-что очень очень важное.
Собираясь сюда, я покидала вещи, не особенно задумываясь, что брать. Сергей сказал, что это на несколько дней. И я поверила. Думала успею вернуться домой, когда мне понадобится съездить в аптеку за гигиеническим средствами.
Но мы здесь уже две недели, и у меня задержка. Довольно приличная для меня.
