7
0Когда вместо того, чтобы поехать из офиса в порт встретиться с Кораблевым, я зачем-то тащусь домой.
Сам не могу себе объяснить для чего.
Смутное ощущение тревоги не отпускает до самых ворот.
Однажды я уже проигнорировал подобное. В результате мой сын заплатил за мою беспечностью своей жизнью.
Не хочу связывать это воедино, но с появлением Алины в моей жизни механизм внутри стал работать иначе.
Когда нечего терять, то и жить нестрашно.
Однако с каждым днем, проведенным рядом с ней, я все больше чувствую свою зависимость от этих чувств и эмоций.
Они сжирают меня изнутри, давят, плодятся, захватывая все новые территории. В мозгах и так уже слишком много места для Алины отведено. Но ей будто мало этого.
В чем-то Марк был прав — я не позволял себе подобного. Помнил, какова цена за слабость. Знал, что второй раз не должен допустить подобного.
И все равно не мог отказаться от Алины.
Каждый гребаный вечер приходил, сидел рядом с ней, обнимал, дышал ею, пытаясь найти причину подобной одержимости.
И не мог.
Просто рядом с ней отпускало ощущение мороза внутри. Будто мышца в груди начинала работать иначе.
Даже с Кристиной я не чувствовал подобного. Она была бойкой, дерзкой в чем-то. Все время противостояла мне, пусть и по-своему. Алина же совершенно не такая. Ее нежность, открытость и доверчивость обезоруживают меня снова и снова.
И который день я ловлю себя на мысли, что рядом с ней я будто возвращаюсь именно домой. Туда, где дом.
На территории, едва въезжаю, творится странное. Ни одного из парней не встречаю, пока дохожу до дома. Стоило бы зайти и вломить бездельникам, но меня будто магнитом тянет в другое место.
На ходу проверяю камеры через приложение, которое мне установили недавно. Но, сука, оно почему-то не работает. Едва открываю дверь, как слышу:
— Стой, сучка! Убью! Только дернись!
Дальше все происходит быстро и на инстинктах. Пара шагов — картина, блядь, маслом передом мной — Валера навалился на Алину, а та кричит и отбивается.
Что именно сделал, понимаю, когда уже прозвучал выстрел. Мудак замирает, и за мгновения, за которые добираюсь до них и стаскиваю ублюдка с любимой женщины, я едва не седею от мысли — вдруг задел?!
Алина ошалело смотрит на меня — в глазах слезы, губы трясутся, а руки — в крови.
— Я… Он… Сере… жа…
Прижимаю ее к себе, успокаиваю, мысленно костеря всех, кто вроде как должен был обеспечивать безопасность у меня тут.
Уебки. Если бы не истерика Алины, уже бы повыдергивал руки и ноги каждому!
— Тише, все позади.
— Я его… Его… Он…
Она захлебывается рыданиями, отталкивает меня, пытается оттереть руки от крови. Переводит взгляд на Валеру и бледнеет.
Встряхиваю ее, чтобы удержать на краю.
— Ты все сделала правильно, — чеканю. — Ты молодец. Смотри на меня.
