7
0
— Пасть завали, — осекаю его желание пофилософствовать. — Не тронул почему?
— Я, по-твоему, шакал? Или ты не видел, в каком она состоянии?
— В нормальном, — рычу, но скорее уже по инерции.
Понимание, что она в безопасности усмиряет ярость, которая еще недавно клокотала, мешая здраво мыслить.
— Ты бы получше смотрел за ней, — усмехается Кораблев, поднимаясь на ноги. — Бедовая девка-то. Даже здесь приключения на жопу нашла. Хотя я же видел — две недели тихо как мышь сидела, работала как положено. Валентина опять же похвалила.
Стискиваю зубы, беря на заметку его слова.
— Ну, договаривай."
"— А ты сам не понимаешь? Ты мужик видный. Скажи еще, не замечаешь, как девки на тебя смотрят? — ухмыляется он. — Да они спят и видят, что смогут погреться с тобой под солнышком. А ты вокруг Алины круги нарезаешь.
— Какие, на хер, круги? Или ты забыл, что это был только повод?
— Я-то не забыл. Но бабы существа злопамятные. Ты правда не догоняешь, как эта дурында оказалась в бане с тремя голыми мужиками? Будь она согласна на такое, давно бы уже решила проблему с тем же Смоляковым.
Все в точку. Сам понимаю это же.
— Она ни слова не сказала против.
— Не сказала, — кивает Кораблев. — Потому что у нее шок, и такими темпами скоро кукуха уже уедет. Это ж надо постоянно влипать во всякие передряги. Я пока сидел, посмотрел запись с камер из бани. И если бы тебя не клинило на ней, ты бы и сам это сделал, Север. Но у тебя на нее не просто стоит — у тебя крыша из-за нее течет. Так вот расслабятся уже и сделай то, что хочется. Позволь себе немного счастья.
Он еще и похлопывает меня по плечу, как типа старший мудрый товарищ. Кроет от желания заломить его руку да так, чтоб захрипел от боли. Но я торможу себя, напоминая, что это Марк. Все еще тот самый Марк.
— Ты меня с кем-то путаешь, — отстраняюсь, давая понять, что границу лучше не пересекать.
— Отпусти прошлое, — напоследок советует Кораблев и наконец-то сваливает, прикрывая за собой дверь.
Алина сонно ворочается, и я, даже не отдавая себя в этом отчета, оказываюсь сидящим рядом на ее постели.
Почему она промолчала? Почему ни слова не возразила? Может, Марк прав, и я облажался?
Сложно удержаться — да я и не пытаюсь, прикасаюсь кончиками пальцев к ее щеке, убирая волосы.
Алина сонно бормочет что-то, проворачивается, а затем открывает глаза.
В ее взгляде появляется смятение, а следом настороженность и страх.
— Тише, — упреждаю ее панику. — Не бойся. Я не обижу.
Она не очень верит, то ли еще не проснулась, то ли в принципе не доверяет.
— Почему ты не сказала, что против? — этот вопрос не дает мне покоя.
— Не могла, — шепчет так тихо, что я уже сомневаюсь — а не чудятся ли мне ее слова? — Не получалось. Не слушалось тело.
