9
0— Вот заведите себе парней, и будут всегда рядом, раз нужны, а моего не трогайте!
— Мам! — выдали сестрички таким тоном, словно у маленьких капризуль отбирают игрушку.
— Но, девочки, — не без удовольствия сказала их мама, — Инна ведь и правда права. Нехорошо забирать чужое…
В общем, слушайте маму, девочки. А если хотите, чтобы я сидел с вами, хотя бы трахните меня для начала. К тому же у вас остались Алена и Арина, так что с вашей матушкой вы не одни. Хотя тут я скорее заботился о маме, чем о дочках.
Пожелав этому столу приятного аппетита, я подхватил свой все еще не тронутый завтрак и зашагал к другому столу.
— А я точно не помешаю вашей женской компании?
— Что ты, — отозвалась Инна, — девочки тебе только рады будут.
Судя по лицу Катерины, рада она сейчас не будет никому: губы поджаты, взгляд отсутствующий, будто вчера была не новогодняя ночь, а локальный апокалипсис. Зато Марианка аж сияла. У самого стола моя спортсменка остановилась, задумчиво уставившись на два свободных места между белокурой красоткой и хмурым величеством. Я прямо увидел в глазах Инны дилемму: с одной стороны, ей хотелось сесть рядом с Катериной, с другой — не хотелось сажать меня рядом с Марианкой.
— Оу, — сказала она, подняв голубые глаза на потолок надо мной, — Рома, а ты сел под омелу, — и следом звонко чмокнула меня в щеку.
— Ты чего творишь? — мигом буркнула Инна.
— Примета такая, — пояснила Марианка, невозмутимо отодвигаясь от меня. — Надо поцеловать того, кто под омелой, иначе целый год будешь одна.
— Ну раз примета… — протянула капитанша и, с вызовом глядя на подружку, жарко меня засосала, показывая всем, что уж она-то точно одна не будет.
Отработав примету, моя спортсменка довольно упала на спинку стула.
— А ты что же, — неугомонная Марианка повернулась к Амине, — хочешь быть целый год одна?
Та в ответ осторожно посмотрела на Инну и, не увидев особых возражений, потянулась и чмокнула меня в щеку, которую я с охотой подставил, чувствуя, что «как Новый год встретишь» продолжало сбываться.
— Катерин, только ты осталась, — не унимался голубоглазый демон.
— Что?
Катерина словно вырвалась из мыслей и медленно сфокусировала очи на нас. Это ж какие думы-то у нее тяжкие? Даже ни разу про свои приличия не напомнила.
— Рому поцеловать. Омела, — пояснила Марианка. — Примета, — продолжала она пояснять под взглядом ее величества, который с каждой секундой становился все более цепким. — Откажешься, целый год одна будешь.
— Прямо сейчас выдумала? — сухо бросила зараза. — Все, расслабься уже.
