Неудержимый. Книга VI

Барон Дмитрий Донской, бандит с большой дороги, отнимает деньги и у бедных, и у богатых, ибо нефиг.

— Ты так и будешь молчать? Или начнёшь уже рассказывать? — я посмотрел на паренька и кинул обратно опустошённую сумку.

— Что рассказывать? — он нахмурился.

— Как что? Зачем ты следил за мной? Кто бабки тебе дал? Что ты как маленький? — я тоже нахмурился, — У меня, знаешь ли, дела есть, и я очень спешу.

Я поднялся с корточек и крутанул в правой руке топор, глядя ему прямо в глаза. Парню хоть и было на вид лет двадцать, но он уже был магистром огненной стихии. Не знаю, на что он способен, но боевой нож с той же стихией даст просраться любому, кто его недооценит.

Поэтому его я забрал в первую очередь.

— Я своих не сдаю, — он гордо поднял голову и отвернулся в сторону, — Делай что хочешь.

Да твою же мать! Я закатил глаза, проклиная всё на свете. Нашёлся на мою голову принципиальный засранец, да ещё и в такое время. И вот что мне с ним делать? Логичней всего было бы прикончить прямо здесь и забыть. Но его же кто-то послал по мою душу, и мне очень хотелось узнать кто, прямо сейчас.

— Что хочешь? Говоришь? Отлично! — злобно пробормотал я и плеснул ему на ногу пару капель желудочного сока жабы.

— Ай! Ой! Больно! — завопил парень, схватившись за ногу.

Две маленькие капельки за доли секунды проделали дырки в одежде и с удовольствием шипели, уничтожая кожу и мясо на ноге.

— Жжётся! — он выпучил на меня глаза.

— Конечно, жжётся, а как ты хотел? Это всего лишь две капельки, не расскажешь мне всё по-хорошему, я оболью тебя кислотой с головы до ног, — я попытался сделать максимально грозное выражение лица, — Ты умрёшь в ужасных муках, превратившись в лужу параши, которую смоет первый же дождь.

И никто даже не вспомнит, что был такой говнюк, который там кого-то не сдавал. Думай своей башкой, даю ровно три секунды! Раз!

— Стой! Стой! — он поднял руки перед собой, — Я передумал! Всё расскажу!

— Так-то лучше, — сказал я и, создав небольшой шар воды, кинул его в ногу потерпевшему, чтобы смыть остатки желудочного сока. А потом кинул ему эликсир восстановления, чтобы он перестал скулить от боли.

Паренька звали Львом, мне даже пришлось переспросить, слишком уж редкое имя выбрали ему родители.

Да и на Льва он был не очень похож, скорее на львёнка, которому дали сапогом под пятую точку. Собственно, это с ним и случилось, когда ему исполнилось восемнадцать лет."

"Похоже, у всех мужчин в этом мире одна и та же история. Если ты рождаешься не первым, то шансов на нормальное будущее у тебя с гулькин хрен. Бывали, конечно, исключения. Например, Карский, гнида, очень неплохо устроился за счёт своего рода, но это не значит, что он делал всё, что захочет. Он скорее был на побегушках у рода и своего старшего брата.