7
0Но приступить к сладкому смогу, лишь отведав невкусного основного блюда, поэтому я нацепила на лицо доброжелательную улыбку выспавшейся сволочи и распахнула дверь.
— Господин?
Он стоял умытый, причёсанный и в выглаженном костюме, резко контрастируя с общей разрухой в доме, и смотрелся тут примерно как породистый скакун в деревенском сарае… Ну, хорошо, как породистый мерин.
— Доброе утро, — поприветствовала я мужчину, надеясь, что он чуть более вежлив, чем мой енот. — Я готова приступить к своим основным обязанностям, господин…
— Прошу вас спуститься в столовую на завтрак, госпожа, — чопорно произнёс он. И я бы приняла это приглашение за учтивость, если бы Ридан меня не перебил. — Правда, боюсь, он уже несколько остыл, потому что вы не отзывались на стук ровно четырнадцать минут.
— Со-ожалею! — подавила я зевок. — Ночь выдалась… насыщенной.
— Весьма, госпожа. Весьма, — важно кивнул он и, развернувшись, чинно потопал по коридору.
Я проводила его недоумённым взглядом: меня ещё ни разу не приглашал на завтрак министр. Впрочем, всё бывает впервые. Пожав плечами, захлопнула дверь. Мне нужно было пару минут и щепотка зелий, чтобы привести себя в порядок. Да, ночью я могла себе позволить быть немного растрёпанной и в порванном платье, но с этого дня я представляю собой оплот домоуправления и должна иметь строгий внешний вид, чтобы удержаться на должности экономки до поимки злобного существа.
Благо со мной всегда были очистительные и восстанавливающие зелья. Разумеется, я и сама способна чарами исправить любое недоразумение, но на это требуется больше времени и сил, а внизу… это… завтрак остывает. А господин министр, наоборот, закипает.
— Идём, — приказала я еноту.
— Уверена, что сможешь откачать своего работодателя от сердечного приступа? — Бальтазар поднял на меня взгляд своих глазок-бусинок. — Коего дядя не избежит, получив счастливую возможность лицезреть меня, прекрасного и чрезмерно разговорчивого.
— Вчера он повёл себя вполне спокойно, — пожала я плечами. — При виде твоего сородича…
— Не называй его так! — возмутился енот. — Нас с этим чудовищем, ломающим всё, что под лапу подвернётся, ничего не связывает.
— Точно, — поддела я его. — Он ломает, а ты тыришь. Ничего общего!
Бальтазар насупился, а я рассмеялась:
— Ладно-ладно. Принесу тебе печенек. Сиди и не тявкай.
— Еноты не тявкают, — ещё сильнее помрачнел зверёк.
— Правда? — неискренне изумилась я: — Тогда никаких печенек!
— Гав! — тут же оживился Бальтазар и, встав на четвереньки, попытался по-собачьи махнуть хвостом. — Тяв, гав… Р-р!
— За печеньку душу продашь, — подтрунивала я, приближаясь к двери.
— За килограмм! — ещё сильнее воодушевился зверёк и тут же поинтересовался: — А что это? Душа.
