3
0Сейчас всё иначе…
— Брось, Кевин, — вздохнула я, наморщив носик. На плечи лёг чей-то чёрный плащ. — Так — не так. Нам же не по пять лет. Ну, толкнули меня в реку по твоей просьбе. Просто признай. Не нравлюсь я тебе… Что здесь такого!? Бывает. Мне вот моя… моя однокурсница тоже не очень нравится. И раз уж вы задали такой тон…
Один взмах рукой, и Лиана с визгом полетела в воду. И не у берега, как было со мной, а в центр огромного озера"
"— Да вы… — Кайден только хотел возмутиться за моей спиной (оказывается, это он пожертвовал мне свой плащ!), и тут же присоединился к своей сестре, барахтаясь неуклюже в кувшинках.
К Каю волной унесло хохочущего Галя.
— Меня-то за что!? — успел выкрикнуть капитан, шлёпнувшись бомбочкой в воду.
— Чтоб меньше веселился, — усмехнулась я, брезгливо сбрасывая с себя плащ Кайдена.
Кевин тем временем как будто выпал из жизни.
Бросив оправдываться, дракон тупо пожирал меня глазами, благодаря насквозь промокшей ткани, облепившей мое тело, как вторая кожа.
Глаза губернатора засветились ярким фиолетом.
Глава 34. Вопреки логике
Губернатор Кевин сейш Хильсадар, наследник правящего рода Хильсадар
Сидя на своём рабочем месте, мрачно смотрел, как шевелятся рты моих подчинённых, докладывающих по очереди о проделанной работе, и даже не пытался вникнуть в смысл докладов.
Две недели прошли с момента пикника у водопадов. Лиана хас Дартон уже наказана за покушение — за моральный ущерб ей выставлена кругленькая сумма, которую Лиа должна выплатить Эммиэн за свою мерзкую попытку напугать девушку.
Эммиэн со спокойным лицом выслушала приговор в суде, куда сразу на следующий день подала прошение о рассмотрении дела, игнорируя уговоры Кайдена. После чего потребовала дополнить приговор одной строчкой: «Пятьсот драгон леди Лиане хас Дартон надлежит выплатить из своей собственной заработной платы, выделенной из должности того специалитета, которому она обучалась шесть лет в магической академии».
Это было так… мудро, что я окончательно растерялся.
Дело в том, что скопить такую сумму простому начинающему целителю нереально. Лиане придётся лет пять вкалывать, и Эмми прекрасно это знала. Но не было на лице Глассар злорадства. Когда Лиана принялась рыдать и кричать о несправедливости в зале заседания, сейша Глассар лишь покачала головой и выразила одной фразой надежду в том, что эти пять лет помогут девушке понять, что человеческие страхи — это не предмет для веселья (Лиа позиционировала свой поступок, как шутку… идиотка), а очень даже хрупкая территория, в которую не стоит вламываться никому.
