3
0Взрослый сын, фактически чужой Самире Саридар, доставлял женщине лишь одну боль. Глядя на меня, матушка будто заново переживала самый ужасный период в её жизни. Я не посмел терзать её память. Улетел… отдал все силы на восстановление Греиджа, занырнув в политические игры с головой.
Если обернуться и посмотреть назад, из нашей четвёрки только Эвана родичи встретили с распростёртыми объятиями. Так было и в детстве, когда к нам иногда приезжали родители.
Так как я и ребята были под иллюзией внешности принца, никого не выделяли. Правители провинций как будто смирились и отрезали от себя все чувства, видя в своих детях лишь возможность удержаться на гребне волны. Сейчас я это прекрасно понимал."
"Из всех родственников больше других мне нравились родные Эвана: его отец и внучатая тётушка, которая без малейших сомнений всегда угадывала свою кровь, всякий раз крепко обнимая Эвана в своих тёплых объятиях. Когда мы спрашивали у белокурой драконицы, как она это делает, женщина хитро прикладывала палец к губам и отвечала: «А это будет наш маленький секретик…»
Сейчас я знал наверняка — всё дело в даре леди Ананты — магии крови. Мать леди Ананты была идалией не простой. Более двух тысячелетий она прибыла на Уграс из мира, где её раса пила кровь людей и могла подчинять. Кажется, она называла себя «вампиром». Благо для нас всех, на драконов её магия почти не действовала. И тем не менее Лоретта долго не прожила. Обескровившую трёх дарков вампиршу казнили, ибо простые люди ничем не хуже драконов! Мы делим этот мир вместе, а значит, обязаны заботиться друг о друге!
Музыка то возрастала, то затихала, замедляясь, но казалось, что это не записанный лейтмотив руководит грациозными движениями Эммиэн, а девушка управляет пространством, подчиняя и мелодию, и магию воды, вращающуюся спиралями по дуге вокруг её хрупкой фигурки …
И боль притуплялась.
Эта девочка, медленно двигаясь под тоскливую песнь циранапоха, своим мечом будто разрезала все мои тяжёлые воспоминания, красиво управляя рапирой. Беспокойство и последующая за ним боль отступали, и в душе будто бы восходил рассвет.
Но вот музыка отзвучала, и Эммиэн на секунду остановилась. Выпрямилась и тут же пошла мне навстречу, покидая пруд, где на белых и розовых нимфеях остались сверкать капельки её магии.
Хотелось прикоснуться к девушке, сказать «спасибо», но я быстро отвернулся, пряча глаза. Кажется, в них стояли слёзы.
— Ну… — тревожно начала Эмми, — как-то так. Я ответила на твой вопрос?
— Да, — продолжая смотреть в сторону, признал разгромное поражение всех своих подозрений к новой версии Глассар.
Проморгавшись, понял, что всё это время зверь давно подкрался к самому краю и наблюдает за происходящим, сверкая ярким фиолетом.
— Можешь заниматься.
