3
0— Хочешь пить?
— Да, — выдыхает стоном.
Наливаю стакан воды и беру трубочку. Подношу к порванным и потрескавшимся губам. Робко втягивает жидкость, а меня скрючивает самым натуральным образом. И хочется разнести всё здесь к херам.
А ведь Ада не одна такая в этом мире. Таких девчонок и женщин сотни тысяч, которых собственные мужья, отцы избивают, насилуют. Но если честно, никогда бы не подумал, что могут садить на цепь, держать в сыром подвале.
Фак, прикрываю глаза, давлю вспыхнувшую ярость в зародыше. Не время. Донеси это чувство до финала, Жека.
— Где…я, — слова даются не то что с трудом, а будто с каждым звуком её горло рвёт на части и она захлёбывается в крови, пытаясь что-то сказать.
— Мы тебя вытащили, — вздрагивает. Перехватываю ручку и сжимаю, а когда смотрю в глаза вижу панику и ужас.
— Не…не трогай…
Отпускаю тут же…"
"Ты дебил, Воронцов! Нахрен трогаешь её? После того, что она пережила, хорошо хоть, как Маугли не шарахается от людей. Сажусь обратно в кресло, даю ей свободу и сразу улавливаю реакцию. Грудь стала вздыматься спокойнее и в глазах уже нет того ужаса, что ослепил меня буквально несколько минут назад. Осталось …любопытство.
— Ты в больнице. Мы вытащили тебя, — хлопает пушистыми ресницами и смотрит на меня. — Теперь ты в безопасности.
— Сколько д…
— Не пытайся говорить, если больно. Сегодня третий день.
Глаза округляются от удивления и сухие губки вытягиваются выдавая крякающий звук.
— Как тебя зовут? — улыбаюсь смущенно. — Думаю, пора бы нам хотя бы именами обменяться.
— Ада, — сглатывает и морщится. На шее жгутообразный след. Душил.
Господи, сколько же ей пришлось пережить за те дни пока мы искали, думали…
Вдыхаю глубже, пытаюсь контролировать свои эмоции, но следующее предложение всё равно выходит со стальными нотками.
— Не хочешь признаваться, — отвожу взгляд. — Я всё равно завтра узнаю. Тебе придется сказать полиции, они приедут завтра.
— Нет! — почти крик. Морщится и пытается через боль мотать головой. — Пожалуйста, не надо!
Хорошо…
Боже, как больно…
Превозмогая тупую, ноющую боль в груди, да и в принципе по всему телу, встаю с больничной кровати. Выдёргиваю иглу и даже боли не чувствую. Рука напоминает холст, на который набрызгали фиолетовых, зелёных, желтых красок, синяки в виде разводов.
Они ещё не скоро сойдут, знаю по опыту.
В углу на стуле лежит чья-то одежда. Спортивные штаны и пайта — мне подойдёт. Да простит меня владелец этой роскоши.
Согнуться, чтобы натянуть штаны, получается с раза третьего. Боль простреливает так, что в глазах мутнеет и скачут черные пятна. Но это ничто, бывало и хуже, такое вытерпеть мне под силу.
Выглядываю в коридор, Евгений стоит у поста и разговаривает с врачом.
