3
0
На моё счастье, охранники по первости не видят во мне угрозы, поэтому кидается на меня только тот, что стоял у окна. Его вырубаю тремя ударами.
— Ты, чё блять! — ревёт позади стоящий.
Едва успеваю увернуться. Чиркает лапищей по раненому плечу.
Идиот, ты Воронцов, от этой занозы только неприятности, — мысленно ругаю себя, но бросить девушку в беде? Это как?
Меня не так воспитывали. Пусть даже это не девушка, а королева ада.
Просираю удар со спины. Решили всё-таки действовать кучно. И здесь шансов у меня не особо много, выкупаю этот момент сходу, но всё равно не сдаюсь.
На глаза набегает струйка, и это точно не вода. Смахиваю, но капля всё же попадает. В глазу печёт, разлепить не получается.
М-м-м, твою мать, — шиплю от боли, когда здоровяк захватывает на удушающий.
— Ты больной? — тихо мне в самое ухо. — Девка нежилец, тоже хочешь. Притворись дохлым.
Удивляюсь внезапной, своеобразной помощи от охранника психа, который сидит наблюдает за дракой с довольной рожей. Внемлю, естественно.
Этот товарищ прав. Как бы я не махался — один против четверых в поле не воин.
Сбоку прилетает удар по рёбрам, очнулся первый. Мстит сука.
Удары сыпятся, как град летом. Резко и без продыху. Берут массой и количеством. Очередной прилет подкашивает ноги и я падаю.
Сворачиваюсь на полу. Пытаюсь вдохнуть."
"Тварь. Видимо сломал рёбра. Лёгкие при вздохе обдаёт кипятком. Обваривает гортань, по телу огненная судорога пробегает раз за разом. Боль сковывает тело.
Разлепляю глаза и врезаюсь в ошалелый взгляд этой Ненормальной. Испуганный, полный ужаса и боли. По лицу тонкий ручеёк крови стекает прямо в ложбинку груди.
Машет головой. Пропитанные кровью кучеряшки падают на лоб, прилипают кровавым разводом к лицу. Чем же ублюдок так саданул?
— Не надо. Убьёт тебя, — беззвучно шепчет.
— Давай, идём, — грубо хватает её выше локтя и тащит за собой главный псих.
— Стой, — превозмогая боль пытаюсь встать и тут же получаю удар в голову.
Темнота, будто в старом фильме, обволакивает со всех сторон, пока полностью не уносит сознание.
Пока без сознания боль не чувствуется и это радует. Но стоит только прийти в себя, она пронизывает острым копьём в те точки тела, куда досталось больше всего.
— Пиздец! — меня аккуратно переворачивают, и я с трудом открываю слегка заплывший глаз.
Теперь я красавчик, ни дать ни взять, твою мать…И как теперь на работу ходить? С людьми общаться? Отец будет в восторге.
— Жека, блять, что случилось? — не голос, а колокольный звон. Тише, хочется проорать…
— Кто это сделал? — да мать вашу!
— М-м-м, заткнитесь все, а… — тишина, блаженная, дарящая свободу от боли.
— И всё же? — не унимается Матвей.
Его голос звучит в отдалении, сливается со стонами и шуршанием. С помощью парней кое-как сажусь.
