5
0Раньше здесь стояла другая, обычная, обитая какой-то плотной тканью. Мы заходим в квартиру, я жадно рассматриваю новую обстановку: хороший ремонт, уютно, чисто, — и замираю, когда слышу шум внутри квартиры. Почему-то он поражает меня, просто выбивает из колеи.
О нет, это ведь собака? Пусть у него будет собака. Или кошка. Да хоть удав с крокодилом на пару! Родители не предупреждали, что у него есть домашние питомцы. Или… женщина."
"Но навстречу к нам спешит, увы, не крокодил, а вполне миловидная девушка: темноволосая, примерно моя ровесница, в домашнем спортивном костюме и с высоким хвостом на затылке. Мы целую секунду в замешательстве смотрим друг на друга, потом Леха произносит:
— Ника, знакомься, это Рита, она теперь будет жить с нами. Как раз то, о чем мы говорили накануне, — и покровительственно кладет мне руки на плечи.
У девушки округляются глаза. У меня, в общем-то, тоже.
— Шутка, не удержался, — но при этом не улыбается. Вообще никто в этой прихожей не улыбается. — Это дочка Ожешко, она дружила с Катькой в детстве. А жаль, да? Хорошенькая, — тон настолько холодный, что им можно порезаться, как льдинкой. Леха чмокает меня в висок. — Рита, это Ника. Проходи, не стесняйся, будем обедать.
Сняв куртку, он направляется вглубь квартиры, сделав до этого все необходимое, чтобы мы с его девушкой возненавидели друг друга с первого взгляда.
Глава 3
За столом поговорить не очень-то получается. Беседа не клеится. Меня сковывает и раздражает информация о том, что он с кем-то живет, а я, как наивная дуреха, разнервничалась, ударилась в воспоминания и заревновала его так сильно, что даже больно.
Впрочем, судя по всему, эти двое или на грани расставания, или в ссоре. Друг на друга практически не смотрят, перебрасываются фразами исключительно по делу. Леха мешает ложкой суп, я цежу чай мелкими глотками, стараюсь не пялиться на него слишком откровенно.
Больше слова отца меня не смешат. Спецназ полиции, надо же. Руки — как три моих в толщину. Но и взгляд стал каким-то… тяжелым, заостренным, если можно так выразиться. Сосредоточенный, хотя мы просто сидим и кушаем, никакой беды не происходит.
Раньше он много смеялся. У него тоже было непростое детство, и за частыми улыбками он прятал постоянное напряжение. Что ж, заметно, что в юморе он больше не нуждается. Совсем.
В то время меня подкупало, что он шутил в том числе над моей внешностью, но беззлобно. Он озвучивал вслух то, что думали остальные, и от этого становилось легко, как будто он не пытался делать вид, что проблемы не существует, и меня вместе с ней.
— А что за шутка про то, что мы будем жить втроем? — спрашиваю, бросая взгляд на его девушку. — Кажется, кто-то вынес сор из избы, — и вывалил его на меня — добавляю мысленно.
