6
0Вся извелась. Заверяю, что буду любить ее так же сильно, даже если она навсегда останется лепщицей пельменей.
«Честное слово?» — спрашивает она.
«Слово офицера».
«Я так и знала, ты будешь полковником, а я домохозяйкой».
«И что в этом плохого? Я бы обрадовался, но боюсь, с таким темпераментом долго ты дома не высидишь», — прикусываю губу. Это правда, в ней столько энтузиазма! В четырех стенах Ёжика не запрешь. Но как же приятно видеть ее на пороге каждый раз, когда возвращаюсь! Ждет. Радуется. Даже если смена тяжелая и настроение отстой, проблемы будто на второй план уходят. Раньше у меня такого не было. Никогда, ни разу за всю жизнь. Улыбка сама собой на губах появляется. Рита бывает, просто обнимает, поцелует и этого, в общем-то, достаточно. Мы будто чувствуем друг друга. Иногда молчим, иной раз болтаем до поздней ночи. Все это получается естественно, как будто само собой.
«Может, я открою свою пельменную?»
«Ха-ха, уверен, у тебя там под сто баллов».
«Хоть бы!»
Потом Рита добавляет:
«Самые вкусные истории».
«Что? Ты генерируешь названия для столовой, что ли?» — добавляю смеющиеся смайлики. Она пишет:
«Сытные истории», «Пальчики оближешь — уже где-то было, да?»
«Пельмешки Маргаритки» — подкидываю свой вариант.
«Это как-то пошловато», — пишет мне.
«Да, это ток для меня. Черт, снова хочу тебя».
— Эй, готовсь, парни, — заглядывает командир, ударяет ладонью по косяку, поторапливая, мы тут же подрываемся. — Идут все, кроме Марченко.
— Это еще почему? — делаю пару шагов вперед. — Вопрос: по каким критериям не прохожу для задания? — субординацию соблюдаю, но нотки недовольства в голосе проскальзывают. В нашем деле важно уметь подчиняться, и я никогда не ослушаюсь. Но потребовать объяснения право имею.
Командир, который уже было пропал в проеме, вновь заходит и подмигивает:
— Потому что больно знакома фамилия того, кого берем. Не имею права тебя выпустить.
Понимание обжигает, я округляю глаза. Мы ждали этого долго. Месяцы кропотливой работы, сбор улик, доказательств, поиск свидетелей. Неужели…?
— Паучара, можешь двигать в тренажерку. Если не появится срочной работы, до конца смены свободен.
— Принято, — я адски хочу поехать! Я бы даже не участвовал, смотрел из окна машины. Но по глазам командира вижу — не выпустит, даже не обсуждается. Проблемы, которые могут возникнуть после, — не стоят такого риска.
Бросаю многозначительный взгляд на парней, они понимающе кивают. Я знал, что Ленёв в разработке, вернее, с меня все и началось. Стоило немалых усилий найти тех, кто возьмется за это дело, обойти его друзей наверху. Я капал под него, он под меня. Ни секунды не сомневаюсь, если бы его люди выяснили хоть что-то в моем прошлом, до чего можно было докопаться, меня бы не пожалели. С землей сравняли.
Но он просчитался.
