Мой учитель Лис

Такая решительная женщина замужем за бесхребетным мужем, который даже не может поставить на место обнаглевшего покупателя мази, — это, наверное, тяжело, да?

Миссис Тревор издала горловой стон.

— Но жертвой вашего яда, того, который вы всыпали в тесто для пончиков, могли стать люди. Не бесхозные голуби, а живые люди. И что ещё страшнее, мог пострадать мой ученик, старая ты стерва!!!

Клянусь, я впервые видел его в такой ярости. Янтарные глаза горели, зубы оскалены, кулаки сжаты, шерсть на загривке встала дыбом, он выглядел так страшно, что вряд ли бы вызвал желание помериться силой даже у циркового борца.

— Что ж, Майкл, всё, что могли выяснить, мы выяснили. Пойдём? — Мой учитель легко перемахнул через прилавок, я не столь элегантно выкарабкался следом. Думаю, мы прошли шагов пять, не более, как сзади раздался дикий визг, и жена аптекаря кинулась в погоню.

— Где улика? Убью!

Месье Ренар как-то очень точно двинул бедром, отталкивая меня в угол, и совершенно испанским тореадорским финтом пропустил мимо себя преступницу, с ходу попавшую в дверях в объятия добермана Гавкинса.

— Я тебя убью, грязное ты животное! Ненавижу, ненавижу этих человекоподобных тварей!

— Вы только что совершили вооружённое нападение на сотрудника Скотленд-Ярда, — жутким свистящим шёпотом сквозь зубы процедил Гавкинс. — И чтоб вы знали, миссис, в приличном обществе о таких, как я, принято говорить «близкие к природе».

— Но… я… не вас имела… хотя вы и… но не в этом смысле, — пыталась что-то там кудахтать жена аптекаря, когда её уводили в отделение.

— Ты опять выкрутился, Лис.

Мой учитель лишь пожал плечами, развернулся и, схватив меня за руку, направился домой, словно всё ранее произошедшее не очень-то его и касалось.

— Сэр, — рискнул спросить я, когда мы прошли почти с полквартала. — А разве не надо было объяснить всё сержанту? Ну, то, что именно она отравила пончики?

— Увы, мальчик мой, у нас нет доказательств. Любой хороший адвокат разнёс бы наши обвинения в пух и прах. Ну, ключ, допустим, она нашла. В лавку ночью пошла в приступе лунатизма, как и куда сыпала яд, никто не видел, что дальше?

— Это несправедливо!

— Справедливость крайне капризная дама, — кисло улыбнулся он.

— Но ваш друг Луи в камере?

— Завтра же его выпустят, уж поверь. Разумеется, я дам исчерпывающее объяснение инспектору Хаггерту. Но доказать вину миссис Тревор будет слишком сложно, так что пусть идёт по другой статье.