То есть оно, конечно, когда-то было, но время, ветра, дожди и голуби сделали своё дело, я смог прочитать лишь две буквы «B» и «G», если это кому-то что-то говорит. Лис расплатился с кебменом, поблагодарив его за песню. О небеса! Неужели, уйдя в свои мысли, я даже не слышал, что он всё-таки поёт?!
— Эта ваша старенькая ирландская «Все говорят, что пить нельзя, а я говорю, что буду!» просто великолепна. Оставьте сдачу себе за хороший вокал, в последнее время это становится такой редкостью. Правь, Британия!
Кебмен приподнял котелок, тряхнул стриженой гривой, задрал голову вверх и патетично пропел:
— Эта земля была нашей, пока мы не увязли в борьбе-е!
Мой учитель расщедрился ещё на одну монетку, сентиментально утирая фальшивые слёзы.
Интересно, можно ли мне тоже научиться этому?
— Нет, — не оборачиваясь, ответил месье Ренар, берясь за ручку двери. — Хитрым лисом с хорошо подвязанным языком надо родиться.
— Сэр, я уже сказал вам, что не уйду и буду рядом до тех пор, пока я полезен вам.
— Майкл, — так же не оборачиваясь, пробормотал он, — дело становится опасным, и знакомство со мной может привести тебя к нежелательным последствиям. Если, конечно, само понятие «смерть» можно назвать нежелательным последствием."
"— Сэр, — после секундного размышления осторожно тронул его за плечо я, — я не хочу умирать.
— Короче? — попросил Лис.
— Если короче, то я не отступлю.
— Принято. Мне как раз очень хотелось скинуть со своих плеч груз ответственности за твою молодую жизнь. Отлично, идём!
На мгновение мне показалось, что вот так выливается на голову ушат ледяной воды.
Мой учитель, ни на миг не задумываясь о моих душевных метаниях, толкнул двери и шагнул внутрь.
Мы прошли в довольно грязную комнату, увешанную по стенам картинками, мягко говоря, фривольного содержания, где красивые, элегантные и роскошно одетые кошки поднимали бокалы, потягиваясь на кровати, и дарили воздушные поцелуи столь же богато одетым мужчинам.









