Мой учитель Лис

Причём на живом огне, модные электропечи для этого не годятся. Я всегда беру к омлету бокал сухого совиньона со льдом, но тебе, полагаю, будет достаточно зелёного чая с ложкой мёда. Итак?

Когда он снял крышку во второй раз, кухню заполнил дивный аромат, равного которому я не нашёл бы в целом свете. Пресвятой электрод Аквинский, как у него это получается?

— О, мужчина, умеющий готовить, никогда не пропадёт, — наставительно завершил Лис, раскладывая омлет на две тарелки и посыпая зеленью. — Присаживайся, мальчик мой, сегодня у нас будет трудный день. Надо набраться сил.

Меня не пришлось просить дважды. Ели молча, звон вилок о фарфоровые тарелки перемежался с лёгким хмыканьем и выдохами удовольствия. Почему он не…

— Кулинария — это банально, — даже не повернув головы, ответил месье Ренар. — Да, как любой француз, я умею готовить и делаю это, когда хочу. То есть себе в удовольствие. Но если бы я этим зарабатывал, то удовольствие перешло бы в рутину и обязаловку. Именно так губится совершенство. Нет уж, работа частным консультантом Скотленд-Ярда устраивает меня в максимальной мере, и я не хотел бы её менять.

Когда был выпит мой чай и его вино, Лис предложил пройти в гостиную. Там я привычно взялся за блокнот и электроручку, а мой учитель, скрестив лапы на груди, удобно устроился в кресле.

Пару минут он молчал. Я даже успел подумать, что, как ни раздражала меня своим курением бабушка, всё-таки в момент задумчивости человека игра на скрипке или дымящаяся трубка выглядит вполне гармонично и даже как-то традиционно для великой британской литературы.

— Маленькая девочка приехала из французского Лиона сама.

Села на пароход через Ла-Манш, потом электропоезд до Лондона. Причём всё, что она знала, это имя-фамилия дядюшки и то, что на данный момент этот военный офицер работает на некого месье Ренара. По-моему, это сколь храбрый, столь же и безрассудный поступок, нет?

— Сэр, боюсь, я не очень разбираюсь в девушках…

— Ну, судя по твоему стыдливому румянцу, приходится признать, что да, — покровительственно кивнул Лис. — Не очень, совсем не очень. Настолько, что позволил десятилетнему ребёнку разгромить мастерскую, нанести вред самому себе и чуть было не угробить тебя же!

Я уныло опустил голову.

Оправдываться было глупо да, честно говоря, и бессмысленно. Мне почти четырнадцать, по уличным нравам лондонских окраин в пятнадцать я почти мужчина, такие добровольцами в армию идут, и… и… не смог справиться с любопытной малолетней мышью! Это моя проблема, мой ляп, мой косяк (как сказали бы в банде Большого Вилли), тут нечем крыть.

— Сэр, мне показалось, что у нас есть какое-то новое дело?

— Майкл, ты умеешь переводить тему.