2
0Енот хлестал джин как извозчик!
Его душа распахнулась, наполнилась доверием и любовью, язык развязался окончательно, а в результате через какие-то десять — пятнадцать минут он не только детально описал ту самую девицу, что выходила из дома с нашим клиентом, но и вспомнил, как забравший их рыжий кебмен в голос звал какую-то Раду! Причём та, видимо, была ветеринаром, а кебмен очень больным. В оригинальном повторе это звучало как: «О Рада-Рада, о Рада-Рада, о Рада-Рада, о Райда…»
В конце песни я чуть было не поперхнулся сосиской, так как образ донца Фрэнсиса мгновенно встал перед моим внутренним взором.
— Итак, невысокая, бледная, не очень красивая, но с достоинством, скромно одетая и… — уточнил мой учитель.
— Право, не хочу вводить вас в заблуждение, джентльмены. — Покачивая третий или четвёртый стаканчик джина, енот Дрю уже начал проливать капли на себя же, но говорил на удивление внятно. — Я бы сказал, что она выглядела напуганной.
— Думаете, они от кого-то бежали?
— У них не было с собой ни чемоданов, ни саквояжей, ни пакетов, ни свёртков, так не бегут. Уж поверьте! Мне довелось раз двадцать менять место жительства из-за проблем с полиц… упс! Лишнее болтаю.
— Ещё по пятьдесят? — Лис набулькал хозяину лавки и долил полглотка себе.
Но, прежде чем они выпили, я, стоя у окна, заметил мелькнувшую мимо лавки фигуру.
— Сэр! По-моему, это тот испанец!
— Хулио Педро Гомес, — не оборачиваясь, подтвердил енот. — Вечно куда-то спешит, тёмная личность, разок покупал у меня марихуану для «лечения глаукомы», так не поверите, я избегал поворачиваться к нему спиной.
По морде мистера Дрю пробежала брезгливая тень, будем надеяться, он и вправду порвал с преступным прошлым. Хотя, пресвятой электрод, какое там порвал, если он только недавно пытался всучить нам голимую контрабанду.
— Что ж, приятель, вы очень нам помогли, — глядя вслед удаляющемуся силуэту, пробормотал месье Ренар. — Был бы рад продолжить, но нам пора.
— В погоню?! Я с вами-и…
— Разумеется, — уважительно согласился Лис.
— Полторы минуты, — клятвенно пообещал изрядно поддатый енот, нежно обнимая уполовиненную бутылку. Впрочем, стоило нам развернуться к дверям, как сзади раздался немузыкальный храп.
Мы покинули гостеприимную табачную лавку, причём, выходя последним, мой наставник заменил табличку «Учёт» на «Закрыто». Он отлично знал, что делал. Естественно, ждать мы никого не собирались, уж тем более задрыхнувшего бывшего полосатого уголовника, до ушей налитого можжевеловой водкой.
