5
0"
"Крепко сжав штурвал, он отвернулся — снова смотрел вперед, на светлеющее небо, а я разглядывала его профиль и задавалась бесчисленными вопросами. И тут в голове возник один, возможно, самый важный. Кто ждет Агента в Ильмаре? Родители? Подруга? Любимая? Что, если он женат? А вдруг у него есть дети?
Я ведь так мало знала о жизни своего подопечного до плена. Только героические подвиги, красочно описанные в сказках.
— Думаю, пора избавиться от кое-чего, — Эль потер заднюю сторону своей шеи, намекая на вшитый под кожу чип. — Пока на базе не догадались, куда именно мы летим, и не устроили нам теплый прием.
— Что ты собираешься делать? — заметив в руках Агента армейский нож, я не на шутку заволновалась.
— Включу автопилот и попытаюсь вытащить маячок.
— Будешь наугад тыкать в себя ножом, пока не попадешь в чип? Это же безумие. Ты истечешь кровью!
— Во-первых, не наугад. Я помню, куда показывала капитан. Чип не должен быть вживлен слишком глубоко. Во-вторых, ускоренная регенерация затянет раны в считанные минуты. А в-третьих, — серебристые глаза весело сверкнули, — мой любимый куратор избавит меня от боли.
Закончилось тем, что я не только купировала болевые ощущения Эля, но и, сражаясь с тошнотой, делала у основания его шеи все новые и новые надрезы, а потом ковырялась в них ножом в поисках следящего устройства — самому Агенту заниматься этим было неудобно.
— Не могу поверить, что ты меня уговорил.
— Все хорошо, Алайна. Я ничего не чувствую. Представь, что это рядовая операция под анестезией.
— Только я не хирург.
— У тебя прекрасно получается. Расслабься и дыши глубже.
Когда через несколько минут маячок оказался зажат между моими окровавленными пальцами, я едва не расплакалась от облегчения. Обернувшись, Эль обнял меня и крепко прижал к груди в попытке утешить.
— Где мы сейчас летим? Над лесом? — он посмотрел в окно. — Предлагаю снизиться и выкинуть чип. Я специально отклонился на запад, чтобы запутать преследователей. Пусть думают, что мы двинулись в сторону моря. Избавимся от следилки — изменим маршрут.
Он гладил меня по спине, и я постепенно успокаивалась. О боги, кто кого сейчас должен был утешать? Это ведь его шею всю искромсали ножом, не мою.
— Ты слишком громко думаешь, Алайна, — шепнул Эль, коснувшись губами моего виска. — Я почти вижу, как носятся мысли у тебя в голове. Жалеешь меня?
Я всегда считала, что для мужчин чужая жалость оскорбительна, но в тоне эльфа, в его ласковом голосе слышалась улыбка.
— Это приятно. До тебя никто мне никогда не сочувствовал. Но эти раны — мелочь. Они почти зажили. Смотри, — он взял мою руку и опустил себе на шею. Кожа оказалась шершавой от рубцов и липкой от крови, но то была запекшаяся кровь.
