7
0Она не будет издеваться над пленником.
Горячий душ — то что надо после того, как тебя вытащили из морозилки. Благодарность Агента не знала границ. Он ощущал себя продрогшим до самых костей, но кожа, словно губка, впитывала тепло воды, и холод постепенно отступал.
Это было так приятно — просто стоять под горячими струями.
Он блаженно зажмурился и вдруг почувствовал осторожное прикосновение к животу. Алайна дотронулась до него мочалкой.
— Мне надо… — не договорила куратор, но он понял и кивнул, не открывая глаз.
Сначала Алайна намылила его руки, затем грудь, потом живот. Когда мочалка замерла у границы роста волос в паху, у Агента перехватило дыхание. Он хотел, чтобы рука Алайны двинулась дальше, скользнула ниже, и испытал досаду, ибо та, наоборот, вернулась к груди, заставив Агента мучиться странным чувством неудовлетворенности.
Но прикосновение мочалки к соскам тоже было приятным. Каждый раз, когда жесткая губка задевала эти напрягшиеся комки плоти, Агент вздрагивал и с трудом сдерживал стон. Низ живота наливался жаром, и только чудовищная слабость после криосна не давала его телу окончательно пробудиться.
Как никогда Агент был близок к тому, чтобы почувствовать себя полноценным мужчиной.
Глава 16
— Я скучала.
После душа и обязательной вечерней тренировки мы вернулись в квартиру и сейчас готовились ко сну. Раздевшись до белья, Агент забрался на кровать, но не стал привычно натягивать одеяло до подбородка. Сидя на постели и сверкая голым торсом, он смотрел на меня с непонятной обидой. Даже моя фраза его не смягчила, хотя только бог знает, каких трудов мне стоило заставить себя произнести эти слова. Все же я была человеком замкнутым, мыслями и эмоциями делилась редко.
Молчание затягивалось. Агент продолжал хмуриться, бросая в мою сторону короткие недовольные взгляды исподлобья. Его реакция на мою откровенность заставила меня почувствовать себя глупо. Собственное признание показалось неуместным. Зачем я сказала, что соскучилась? Почему нарушила субординацию? Мы не в тех отношениях, чтобы говорить друг другу такие вещи.
Ругая себя последними словами, я присела на кровать и хлопком ладоней потушила свет. Халат я обычно снимала в темноте, даже несмотря на то, что под собой он скрывал довольно целомудренный комплект для сна — шорты и майку.
Развязывая пояс халата, я прислушивалась к шумному сопению за спиной. Агент злился. Какой мой поступок подбросил дров в топку его раздражения?"
"После душа эльф был тих, молчалив. Я не пыталась его расшевелить, списывая странное поведение Эль-Охтарона на неловкость, которую тоже испытывала. Сегодня во время водных процедур я отчего-то смущалась особенно сильно, хотя, казалось бы, давно должна была привыкнуть к обнаженному виду Агента.
