7
0Удивительно, но впервые за много лет мне было небольно вспоминать прошлое. Я так долго прожила в тени случившегося, словно человек, неспособный отыскать выход из темной комнаты, и вот тень начала отступать. Теперь я рассказывала о тех событиях легко, будто говорила не о себе, а о ком-то другом.
— Знаешь, когда разум особенно уязвим? Во время острой боли. Они ломали мне пальцы. Брали руку и начинали: указательный, средний, безымянный… И в этот момент… В момент, когда раздавался хруст треснувшей кости, их менталист пытался пробить мои щиты.
Взгляд Агента полыхнул яростью. Эльф не сказал ни слова, слушал меня молча, но выражение его лица обещало смерть всякому, кто обидит его куратора. Сведенные брови, стиснутые зубы — весь вид Агента буквально кричал: «Если когда-нибудь один из этих уродов попадется мне на пути, я сверну ему шею голыми руками».
— Боль можно пережить, — сказала я, внезапно ощутив невероятную легкость во всем теле. Это было не то чувство, когда камень словно падает с плеч. Нет. Это воспринималось иначе: словно ты сам долгое время был камнем и внезапно превратился в воздушный шарик, готовый взлететь до потолка. — Страх сильнее боли. Страх потерять свою личность, оказаться чужой игрушкой.
Я не рассказала Агенту о том, что ломали мне не только пальцы. Что за три недели плена на моем теле не осталось ни одного живого места. Когда меня наконец освободили, от травм я была синяя, как гуманоид.
«У вас очень крепкий организм, Алайна, — сказал осматривающий меня врач. — Но еще более крепкая — нервная система. Любой на вашем месте уже давно бы тронулся умом».
Я была эмпатом. Умела облегчать чужую боль, но не свою собственную. И я хотела жить. Очень-очень хотела жить. Настолько сильно, что нашла способ спрятаться от ежедневных страданий, которые испытывала. Способ защитить свой разум.
— Ты справилась, — прохрипел Агент. — Выдержала. Ты сильная, куратор. Как тебе удалось?
— У меня просто не было выхода. Я хотела жить.
Глава 9
После нескольких часов, проведенных под капельницей, Агент был слаб и с трудом добрался до наших комнат. Под вялые протесты я закинула его руку себе на плечо и всю дорогу служила опорой. Итен хотел помочь, но эльф так не любил прикосновения посторонних, да и к Хоссу испытывал особую иррациональную неприязнь, что я решила его не мучить.
— Нет, спасибо, мы справимся сами, — сказала я ученому.
— Точно? Он тяжелый, — усомнился Хосс, и Агент посмотрел на него так, будто собирался вцепиться в горло.
Кое-как, с остановками, мы дошли до нашей квартиры, и Эль-Охтарон буквально рухнул на кровать, развалившись на матрасе в позе морской звезды. Я думала, что эльф сразу вырубится, но он лежал, таращился в потолок — похоже, выспался в лаборатории на неделю вперед.
Надо было поговорить с ним.
