3
0
— Так ждал, — прерывисто шептал Эль мне в висок. Он раскрывал меня, растягивал, делал наконец своей. В его крепких объятиях я ощущала себя беспомощной, неспособной ничего сделать, проявить хотя бы малейшую инициативу. Я могла только принимать. Его страсть, его толчки, его член. Горячий, идеальный, он заполнял меня так сладко, так плотно. До влажных непристойных звуков. До дрожи в ритмично сжимающихся мышцах. До сорванного от криков голоса и желания раствориться без остатка в этих сильных руках.
Так хорошо мне не было никогда в жизни.
Эпилог
Сегодня был праздник — Зимнее Солнцестояние — после него ночи постепенно становились короче, световые дни, наоборот, длиннее, а морозы шли на спад. Эльфы считали, что это надо отметить, поэтому сейчас я куталась в меха, наблюдая за веселящейся на лесной поляне ребятней. Были среди них и мои дети. Наши с Элем. Остроухие сероглазые близняшки: Иль-Амани и Лота-Нариэль, точные копии отца, если не считать цвета волос — не белого или пепельного, как у прочих эльфов, а необычного для этих мест русого. Мой темный ген оказался доминантнее.
Зимы в Ильмаре были очень солнечные. Деревья стояли под шапками снега. Местные реки никогда не покрывались даже тонкой коркой льда, и сейчас за детским смехом я улавливала грохот водопадов и шум буйного течения.
По традиции в праздничный день малышня лепила в лесу скульптуры из снега, а потом взрослые помогали расккрашивать их синим и зеленым соком Куа-тари, одного из здешних растений. После все вместе пили согревающий чай, приготовленный по особому рецепту.
Ребятишек в Ильмаре было мало, все — разного возраста. Темноволосые Иль-Амани и Лота-Нариэль сильно выделялись среди других детей, и поначалу я боялась, что это может стать проблемой, но горячая благодарность к земной целительнице перевесила предрассудки. Да, теперь я целительница, а еще обучилась на травницу. Каждому из ребят на поляне я облегчила боль во время пробуждения магии. В услугах эмпата нуждались нечасто, но от этого мой дар не терял ценности. Сам факт того, что есть кто-то, способный помочь страдающему ребенку, успокаивал ильмарских матерей. Меня уважали, боялись обидеть, мне носили подарки, от которых я со смущением отказывалась. Зато мои мази и микстуры не пользовались спросом от слова совсем. Местные не спешили их покупать, уверенные, что у настоящей эльфийской травницы всё это приготовить получится куда лучше. Вот такие предубеждения.
— Ала-Ина! — помахал мне рукой один из моих маленьких пациентов и вернулся к своим занятиям.
Все, кроме Эля, обращались ко мне именно так — Ала-Ина, коверкая мое имя на эльфийский лад. Даже Иль и Лота взяли такую моду, мелкие предательницы.
