Мой босс - злодей любовного романа

Учитывая, что Эстелла была почти вылитой копией своей матери, которая поразила меня своей моложавой красотой при первой встрече, сейчас ее осунувшийся и поблекший облик, который за два года заметно изменился не в лучшую сторону, вызывал неприятное недоумение, как отражение в искривлённом зеркале.

Так, значит, вот так я могу выглядеть в будущем? Впрочем, это лучше, чем, если я буду походить на герцога.

— Какая наглость! Где твое уважение к родителям? — едва не рявкнул герцог, но впечатления на меня не произвел."

"— Уважение? Родителям? — переспросила я негромко.

— Мне-то думалось, что я уже два года, как сирота, — напомнила я. — А про уважение... считайте мое здесь присутствие его наивысшим проявлением. Так что, давайте, наконец, прекратим этот семейный фарс, и просто скажите, что вам от меня нужно, — нетерпеливо поторопила я, начиная осознавать, что эта встреча может оказаться пустышкой, не стоящей моего времени.

Герцогиня предусмотрительно положила ладошку на дрожащий от напряжения кулак супруга и предостерегающе посмотрела на него. Тот выдохнул и, расправив плечи, с непередаваемым высокомерием заявил:

— Говоря об этом.

Мы с твоей матерью посовещались и решили дать тебе еще один шанс, ведь ты — наш единственный ребенок, — произнес он с видом барина, который бросал кости со своего стола холопам.

Не знаю, чего они от меня ожидали, но я не шелохнулась и лишь нахмурилась, начиная подозревать подлянку. Потому, видимо, не услышав возгласов радости от меня, герцог окинул меня взглядом и решил повторить с пояснениями:

— Мы собираемся вернуть тебя в семейный реестр, — доступно разъяснили мне, но вот беда, основной эмоцией на моем лице оказалось лишь недоумение.

— Ты понимаешь, что я имею в виду? — сдался отец Эстеллы, решив, что его дочка сломалась на радостях.

— Понимаю, — спокойно кивнула я. — Как и то, что взамен вы от меня чего-то хотите. Иначе первое и столь странное проявление родительской заботы за два года обосновать не могу. Начинайте сразу с условий, пожалуйста, — вздохнула я терпеливо.

— Ты... - едва не подскочил на месте герцог, но его опередила герцогиня и затараторила:

— За эти два года мы все должны были многое обдумать. Да, мы были довольно резки в своем решении исключить тебя из семьи, и не учли твоих чувств, — как настоящий дипломат начала герцогиня издалека.

И, вроде, говорила складно, но чувство внутреннего напряжения меня не покидало. — Ты была юна, росла и воспитывалась дома, потому неудивительно, что переволновалась из-за резких перемен и необходимости уехать в чужой дом и к другим людям. Нам очень совестно, что мы давили на тебя и осознали твои чувства так поздно.

— Серьезно? — с подозрением и удивлением нахмурилась я.