9
0Потому я стоически терпела и его капризы, и банальные издевательства, и его выводящий из себя нарциссизм, и бесконечный поток женщин, который я поначалу только спроваживала, но постепенно, из-за занятости босса, была вынуждена еще и находить. Я в публичном доме была уже «своя», меня и персонал и завсегдатаи в лицо знали и даже уважительно здоровались. Я пережила это все, хотя порой и было невыносимо сложно.
В такие моменты успокаивало одно: за каждую свою потраченную нервную клетку я сдирала с герцога втридорога! С чем он постепенно смирился, признавая, что пользы от меня значительно больше, потому на мне не экономили.
Не знаю, к несчастью или напротив, но такие моменты за два года случались довольно часто, потому я успела даже свыкнуться.
Вот, как сейчас:
— Да как ты смеешь? — завизжала эффектная брюнетка, выплескивая мне в лицо содержимое своего бокала. Обтекая струйками напитка, я облизала мокрые губы и распознала обычную воду. Повезло еще, что не горячий чай. А то со мной всякое бывало, и лечебные эликсирчики у меня уже вместо утреннего кофе.
И надо же было из всех баб боссу связаться именно с аристократкой?!
— Мои искренние извинения, если я вас невольно оскорбила, леди, — прикидывая нанесенный ущерб моей гордости в денежном эквиваленте, мысленно выставила я боссу счет и не могла сдержать недовольство.
Впрочем‚ мне не привыкать.
Нокс мне заплатит в любом случае, вне зависимости от происхождения пассий, но связываться с аристократками мне не нравится сильнее всего, так как с ними мороки больше: унизят, выскажут всякое нелицеприятное, могут и оплеуху зарядить. Редко больно, учитывая, что аристократки довольно тщедушны, но чертовски обидно. А ты терпи и успокаивай себя будущей компенсацией от босса и предвкушением его виноватой моськи.
Другое дело с простолюдинкой: даже если будет наглеть, можно смело дать сдачи, благо, рука у меня тяжелая, а опыт первой жизни — богатый.
"Правда, с определенного момента среди аристократии в силу вошло неофициальное вето на рукоприкладство по отношению ко мне. Случилось это около года назад, когда одна заносчивая аристократка решила не ограничиваться одной оплеухой. После этого процветающий и преуспевающий род этой аристократки как-то внезапно для всех разорился.
