9
0
— Ой, кажется, меня звали, — быстро сориентировался Говард.
— А мне нужно подготовить некоторые документы... — подхватила Рози и, поклонившись, ретировалась вслед за дворецким.
Я сглотнула и с опаской покосилась на босса, который сейчас выглядел так... беспомощно, отчего у меня вновь сердце защемило.
— Ваша Светлость, у меня не так много вре... — произнесла я, вспомнив, что и сама проспала, а повозка за мной, меж тем, уже совсем скоро приедет.
— Не уезжай, — сжав кулаки, произнес он коротко. — Пожалуйста, не уезжай, — с болью и мукой глубоко одинокого и отчаявшегося человека попросил он, а я вздрогнула и до боли прикусила губу, так как ощутила потребность ответить согласием.
— Ваша Светлость, мы ведь это уже обсуждали, — с тяжелым вздохом, напомнила я.
— Я помню, — твердо кивнул он. — Однако... дай мне еще немного времени. Я понял твою позицию и пальцем тебя не коснусь. Только оставайся рядом, прошу.
— Господин, — с горечью поморщилась я.
— Элла, пожалуйста... — с видом разбитого человека, опустил он голову. — Хотя бы ты.
"Я сглотнула подступивший к горлу ком и с силой сжала руки в кулаки, призывая себя рассуждать здраво. Если я сейчас проявлю слабину, счастья это никому не принесет, лишь боль и никому не нужную обиду. Потому что... надо быть объективной: эта ночь многое изменила. Прежде я могла смотреть сквозь пальцы на похождения босса. Теперь же... насколько бы разумной и хладнокровной я ни была, смогу я спокойно наблюдать, как мужчина, с которым я провела ночь, еженедельно спит с другими?
Простите, но мазохизмом я не страдаю.
— Зачем? — задала я короткий вопрос, наполнившись решимостью, и холодно посмотрела на вздрогнувшего от моего тона Киллиана. — Зачем мне оставаться? В качестве кого? Мы уже определились, что я хочу отдохнуть и пожить для себя, потому оставаться вашим личным помощником не могу. В таком случае, какая роль мне будет отведена в вашем доме?
— Моей гостьи.
— И каждый раз наблюдать, как вы возвращаетесь под утро со следами на своем теле? — выразительно посмотрела я на его шею и грудь, на которых самолично этой ночью оставила глубокие царапины в порыве страсти. О чем он, разумеется, не подозревает. К счастью.
Вновь вздрогнув, герцог машинально прикоснулся к царапинам и запоздало смутился. Я же проклинала себя за то, что в его взгляде появились стыд и боль.
