Мне нужна жена! Что значит, вы подумаете?!

Та ошибка стоила очень дорого, и не хватало только, чтобы Айн наделал новых ошибок, когда вот-вот должно произойти то, чего старейшины так долго ждали.

— Запомни, сын, — строго произнёс Ринат, — ты не должен показываться ей на глаза, не должен обнаруживать своё присутствие, не должен вмешиваться в её жизнь. Этим ты только навредишь делу.

По расчётам Рината метка должна вызреть через одну-две недели. За это время, если Вивьен не мешать, она вполне может перенять ещё несколько редчайших магий. И все эти магии станут частью Атайской. Их род давно нуждался в свежей крови.

— Наберись терпения, — Ринат похлопал сына по плечу. — Ждать осталось недолго.

Он чувствовал, что Айн никак не может взять над собой контроль. Надо было остудить пыл мальчишки.

— Ступай. Окунись в северный источник.

— Прямо сейчас? — в голосе сына не чувствовалось восторга.

— Прямо сейчас, — строго велел Ринат. — Это пойдёт тебе на пользу.

Яна долго приходила в себя после того, как Моррис вышел из кабинета. При нём она не успела обстоятельно обдумать информацию о своём знаке на пояснице. Зато теперь испытывала не самые лучшие эмоции от осознания, что скоро её начнёт магически тянуть непонятно к кому. Хотя в общих чертах понятно — к представителю варварского народа, который не видит ничего зазорного в том, чтобы проводить брачный ритуал над ребёнком, или в том, чтобы стрелять из лука по людям.

Эти мрачные мысли могли бы вогнать в депрессию, если бы не перемежались воспоминаниями о сумасшедших поцелуях, которые Моррис назвал конспиративным словом ""проверка"" и пригрозил сделать регулярными.

И, может быть, Яну ещё долго бросало бы то в депрессию, то в эйфорию, если бы её от этого занимательного занятия не оторвал стук в дверь.

— Муазиль Вивьен, позволите пригласить следующего посетителя? — деловым голосом личного секретаря вопросил личный секретарь, то есть Бонифас.

Как Яна могла забыть — к ней же очередь!

— Пригласите, пожалуйста, — распорядилась она.

Буквально через минуту в кабинет вошла солидная дама бальзаковского возраста и аккуратно прикрыла за собой дверь.

Яна пригласила её присесть в соседнее кресло, размышляя, с какой проблемой пожаловала посетительница. Почему-то первым в голову пришло предположение, что дама заговорит о делах амурных — несчастная любовь или что-то в этом роде, поскольку вид у неё был достаточно недовольный, но при этом глаза горели азартом. Это ведь первые признаки несчастной любви, так?

— Позвольте представиться — муазиль Торези, — она удобно устроилась в кресле.

— Что вас привело, муазиль Торези?

— У меня сосед — монсир Рабулье, — незамысловато начала она свою историю.

Похоже, предположения Яны оправдываются. Речь о неразделённых чувствах.