0
0"
"Яна отошла в сторонку и прислонилась к стволу одного из деревьев. Едва глаза привыкли к темноте, как перед ней материализовался дамариец. Быстро же кузен переоделся и вошёл в образ. Не узнать.
— Будь здесь. Никуда не отходи, — попросил он. — Я постараюсь не сильно задержаться.
— Хорошо, — кивнула Яна. — Удачи тебе.
Она нежно обняла Этьена. И тот в ответ тоже искупал в братских объятиях.
Он уходил бесшумно, словно тень. Казалось, эти места для него родные — он всё здесь знает. Вот ведь талант перевоплощения. Даже движения и повадки кузена стали дамарийскими.
Он быстро исчез из вида. А Яна так и осталась стоять, прислонившись спиной к дереву. Слушала тишину, вдыхала влажный лесной воздух. Она запрокинула голову и поразилась дикой первозданной красоте. Звёздное небо рваными кусочками виднелось среди крон. Одна из звёзд, ярко-красная, мерцала таинственно и немного зловеще…
Моррис запрокинул голову. Он умел по звёздам определять время. Дамарийцы научили. Звёздный узор подсказал не только то, что сейчас полночь, но и то, что он почти на месте. Красная звезда мерцала призывно, обещая, что сегодня Зулу не против принять гостя. Саульская пещера уже виднелась вдалеке. Совсем скоро Моррис узнает ответ на вопрос, который стал для него нестерпимо болезненным. Не могла ли Зулу ошибиться, когда назвала ему имя его амайо и сказала, где её искать? Сейчас вместо той девушки другая. Внешне они похожи настолько, что даже родная тётка не заметила подмены. Так может, и Зулу просчиталась?
Нет. Зулу никогда не ошибается. Моррис знал, что она подтвердит свои слова, но всё равно собирался их услышать. Если колдунья скажет, что сейчас под именем Вивьен не его амайо, Моррису придётся оставить её.
Он пробовал. Уже пробовал избегать встречи с ней. Но ему не становилось легче от того, что не видит её. Она не отпускала его помыслы. И даже работа и новая должность, которая требовала его внимания двадцать четыре часа в сутки, не давала забыться. Он спрашивал себя, что с ним. Почему какая-то девчонка, даже находясь на расстоянии, не даёт покоя? Чего его тянет к ней так, что становится трудно бороться с собой? Почему любую минуту ему хочется знать, что она делает? Где она, кто с ней, всё ли в порядке? Может, это и есть то, что называют чувствами? Ему всегда казалось, что ""Моррис"" и ""любовные муки"" понятия несовместимые. Но что если это оно и есть?
Верный конь знал дорогу, давал всаднику возможность погрузиться в мысли. А они стали вдруг горячими. В мыслях Моррис мог дать волю своим желаниям. Целовать её долго и безжалостно. Губы, шею, плечи, грудь. Сминать её нежный стан горячечными ласками, хмелея от осознания, что вот она — в его руках…
Шорох, еле слышный, вырвал из пелены фантазий. Что это? Здесь не должно быть посторонних звуков.
