Мистическое влечение

Именно тогда, опрокидывая в себя очередную рюмку водки, он с тоской осознал, что соскучился по работе. По тому сумасшедшему выбросу адреналина в кровь, когда ты весь в напряжении ожидаешь только одной команды – вперед! И знаешь, что мерзавец будет наказан, что справедливость в этом грешном мире восторжествует.

Там, на веранде, возникли и другие чувства. Беспокойство за Асю накатило на Матвея и не желало отпускать ни на минуту. Матвей солгал бы себе, если бы не признал, что беспокойство за Асю имело иной характер, чем тревога за сослуживца. Он оставил её в номере – ещё не прохмелевшую, обиженную на весь мир, хрупкую и ранимую, не в состоянии постоять за себя. Что могла сделать девчонка против маньяка? Абсолютно ничего. И это начисто выносило мозг.

Сталкер гневным взглядом удерживал Ионова на месте. Видел, что тот готов ежесекундно сорваться с места и снова кинуться к Асе, присоединившись к ней в сауне. Тогда вся спонтанно возникшая операция накроется медным тазом. И непонятно уже когда представится ещё случай задержать Синяева. Тот подобрался слишком близко к Асе, обозначив своё присутствие."

"Задержать – неправильное слово. Ни Сталкер, ни Ионов не собирались задерживать Синяева и передавать его силовикам. Хватит, один раз они уже обыграли этот сценарий. К чему второй раз марать бумаги по тому же делу?

Чем ближе подбирался Синяев, тем сильнее нервничал Матвей. Посылал Сталкеру вопрошающие взгляды и, когда тот едва заметно качал головой, гневно сжимал кулаки.

Ася в опасности! Эта глупая девчонка… Душа металась, дыхание участилось. Матвея спасала от провала возможность имитировать пьяного. Он мог нести околесицу и отчаянно жестикулировать. Даже ругался матом, вспоминая Центр по матушке и по батюшке. Сталкер тоже не стеснялся.

Когда же Сталкер, наконец, кивнул, Матвей вскочил на ноги, опрокидывая стул, и побежал в сторону сауны. Часом ранее, спускаясь со Сталкером из номера, они как бы невзначай осмотрели отель, делая вид, что просто шатаются, выбирая место, где можно приземлиться и поговорить по душам. Так что расположение знали.

Кровь – это первое, что бросилось в глаза Матвею. На плече Аси, в бассейне. Ярость, первозданная, дикая, ни с чем несравнимая, рванулась из мужской души. Она клубилась и готовилась снести всё на своем пути. Чем сильнее были эмоции, испытываемые Матвеем, тем спокойнее он вел себя. У него даже в голове мелькнула шальная, выворачивающая наизнанку душу мысль: «Успел на этот раз…» и прямая ассоциация с трагедией всей его жизни. Действовал он быстро и решительно. Ни на секунду не выпуская из вида Асю. Заметил всё – и невероятное облегчение, перемешанное с радостью на лице Аси, и неверие в глазах Синяева, перерастающее в панику.