4
0
– Тогда зачем вы к нам пришли? – Тимур с жалостью посмотрел на мужчину: убить своего друга…
– Не знаю… понимаете… я не мог этого сделать… не мог, – Джереми вскинул голову и посмотрел Тимуру в глаза. – Я не мог убить Марека, – неожиданно твёрдо произнёс он.
– Бывает такое, избавляются от родителей, не то что от друга, – скептически заметил проводник.
– Не знаю, что там может происходить с другими, – Джереми развернулся лицом к Кренделю, – могу отвечать только за себя. Я не убивал Марека, – тусклым, безнадёжным голосом повторил он.
– Вы хотите, чтобы мы доказали вашу невиновность, правильно я понимаю? Тогда придётся рассказать, как было на самом деле, ничего не скрывая и не придумывая.
Наблюдавший за Джереми Тимур проникся уверенностью и почти почувствовал, что тот никого не убивал. Было в нём какое-то врождённое благородство, которое нельзя сымитировать. Оно отличало его поведение, движения, разговор. Какая-то неуловимая печать честности и нравственности, так редко встречающаяся у людей.
– Так что же произошло? Расскажите всё, как помните.
– Понимаете, Тим… Можно я буду вас так звать? – с грустью начал Джереми.
Тимур молча кивнул, доставая блокнот и карандаш.
– Получилась очень странная история. И я уже не знаю, где правда, а где ложь. – Мужчина задумался, уставившись в одну точку. – Всё так непонятно… У полиции своя версия, у меня – другая.
– Вы расскажите то, что помните, а о мнении полиции поговорим потом. – Тимур пошевелился, словно собирался поменять позу, но почему-то передумал и только улыбнулся краешком губ. – Мы вам поможем, не сомневайтесь.
Крендель скептически фыркнул и снова запрыгнул на тахту.
– Так вы мне верите? – На лице Джереми, сменяя друг друга, промелькнули недоумение, радость и неуверенность в том, что он всё понял правильно. Но, встретив открытый взгляд Тимура, сосредоточенно нахмурился. – За неделю до убий… всего этого, – по его лицу пробежала болезненная гримаса, – я познакомился с молодой парой – Дайзи и Рудольфом Дайсон. Прекрасные люди, умные, воспитанные, любители поэзии и музыки. – Он потёр пальцами виски и замолчал.
– Говорите всё, как было на самом деле.
"– О да. Понедельник… Я был на спектакле, шла пьеса «Лоскутное небо». При выходе из театра на меня налетел молодой человек и выбил из рук шляпу. Дайзи тогда ещё его пожурила, какой он, мол, увалень. Так мы и познакомились. Я проводил их до съёмной квартиры. Они оказались из Двадцать восьмой параллели, приехали к началу театрального сезона.
