Миражи Амальгамы

– Клянусь быть мужественным, честным и бдительным, не щадить своих сил в получении знаний, которые в будущем помогут бороться с преступностью.

– Клянусь!

– Достойно исполнять свой долг студента по отношению к учёбе и возложенным на меня обязанностям по обеспечению законности и правопорядка, хранить государственную и служебную тайны.

– Клянусь! Служу Амальгаме, служу закону!

С каждой клятвой голоса студентов становились твёрже. Тимур чувствовал, как торжественные обещания всё глубже проникают в душу. Последнее «клянусь» отдалось в самом сердце. Мама… Жаль, она этого не видит.

Теперь пути назад точно нет. Он не сможет нарушить данные обязательства, так же как не нарушала Кодекс чести странника Агата. «Ну что, Тим, придётся тебе стать достойным студентом и настоящим профессионалом, чтобы людям, которые за тебя поручились, не пришлось краснеть».

После торжественной части всех распустили, и толпа студентов слилась с гостями. Вокруг слышались смех и поздравления. Тимур пробрался к сидящему в стороне проводнику.

– Тим, это… было… так… – глаза Кренделя увлажнились. – Жаль, Агата этого не видит.

Тимур кивнул и встал рядом.

– Ты видел Тартаскони? – перевёл он разговор на другую тему, чувствуя, что сейчас сам не удержит слёз. – Не поверишь – вылитый наш директор.

– Детского дома? – Крендель поискал глазами сенатора, но увидел лишь удаляющийся развевающийся чёрный плащ. – Надо же, – покачал он головой. – Такой же высокомерный, как Тартаскони?

– Почти один в один.

– Странно, кажется, что в твоём мире двойников вокруг тебя слишком много.

– Вот и я о том же, – ответил Тимур. – Надо об этом подумать.

– Дерзай, – легко согласился Крендель.

 – Ты у нас мозг агентства, а я прозаичен до невозможности. Есть хочу, одним словом.

Тимур рассмеялся.

– Домой?

– Через мясную лавку?!

Нажарив полную сковороду колбасы, они решили расположиться в саду, чем несказанно обрадовали Торопыжку. Она умостилась на кроссовке Тимура, периодически отлучаясь на охоту за букашками. Крендель развалился на траве, блаженно закрыв глаза. Солнечные лучи пробивались сквозь ветки каштана, отчего листья становились золотыми. Всё вокруг дышало покоем. Казалось, даже ветер не хотел нарушать эту умиротворённость.

– Если двойники чувствуют друг друга и у них есть пусть обрывочные, но общие воспоминания, – рассуждал Тимур, расслабленно откинувшись на спинку кресла, – тогда получается, Константин Михайлович знает про меня или догадывается, так? У меня давно возникло такое подозрение, слишком часто он крутится рядом, странные вопросы задаёт. А может, следит исподтишка?

Крендель кивнул, взял со стоящей на траве тарелки большой кусок колбасы и сосредоточенно начал пережёвывать.