Миражи Амальгамы

– Дедушка в равных долях делит наследство между родственниками, прислуге будет назначена пожизненная пенсия. Нет, я не хочу в это верить! – лицо Иты исказило страдание. – Я не могу сейчас говорить об этом! – вдруг раздражённо вскрикнула она. – Извините! Меня ждут на кухне! – Девушка вскочила и торопливо вышла.

– Что ты думаешь об этой семейке? – поинтересовался Крендель, когда они остались одни.

– Очень интересные люди, – Тимур продолжал крутить в руках песочные часы, пытаясь заставить песок сыпаться как положено.

– Бесполезно, – хмыкнул Крендель, наблюдая за его манипуляциями.

– Почему утешение?

– Каждому хочется вернуть ушедшее время. Они из Сто пятнадцатой параллели. Арабские мастера отличаются философским отношением к жизни. Так что ты думаешь о родственниках Иты? – Крендель поднялся, потянулся и запрыгнул на софу. – Вроде мягкая, – довольный, он прошёлся по ней.

– Гарольд – властный старик, скрывающийся под маской добродушия. Ему нравится управлять домашними, но делает он это слишком прямолинейно. Мэри ненавидит деда, но умело это прячет, да и она не такая простушка, как кажется.

– Да? Как-то не обратил внимания. – Крендель перешёл на тахту, та жалобно заскрипела. – А няня?

– Одно слово – преданность. И обожает всех домочадцев. Хотя, возможно, сердится на старика или злится. Я ещё не разобрался.

– Кого подозреваешь? – закончил Крендель, который уже вернулся на софу и, совершенно довольный, растянулся на ней.

– Всех! – Тимур снова перевернул часы, струйка песка упорно тянулась вверх.

– И Иту с Гаем? – удивлённый Крендель поднял голову.

– Их в первую очередь.

До обеда они бродили по поместью. Несколько гектаров роз всех расцветок и оттенков придавали саду изумительный вид.

– Почему в Амальгаме так много цветов? – Тимур разглядывал необыкновенно крупную белую лилию.

– А что может быть прекраснее их? – Крендель с шумом вдохнул аромат, лепестки потянулись к нему. – Апчхи! Апчхи! Знаю же, у меня на запахи аллергия, но перед такой красотой не удержаться.

Сад был симметрично разбит на аллеи, и палитра цветов, подобранная с особой тщательностью, создавала ощущение необыкновенного покоя и гармонии.

Они подходили к дому, когда наткнулись на няню. Не замечая их, Абанга ожесточённо давила каблуком гусеницу. От насекомого осталось уже только мокрое пятно, но женщина всё продолжала разъярённо топтать землю. Её толстые губы скривились, что придавало лицу хищный вид.