Миражи Амальгамы

 – Какая высота у вашего шкафа?

– Два метра. Может, немного больше, – неуверенно ответила Катя и пожала плечами. – У нас потолки два с половиной, значит, как-то так.

– Плюс резной бортик сантиметров десять, получается примерно два метра десять сантиметров. Костя, какой у тебя рост?

– Метр двадцать, нас в школе мерили недавно, – замешкавшись на секунду, ответил тот.

– Подставь стул и попробуй достать до шкатулки.

Костя, обиженно сопя, пододвинул стул и забрался на него, потянулся, встал на носочки, но не смог достать даже до края.

– Что и требовалось доказать, – засмеялся Тимур.

– А если два? – хитро сощурилась Лиза. – Без обид, Костя, мне просто интересно.

– Лисёнок, стулья-то венские, у них ножки выгнуты с внешней стороны, поверхность сиденья у́же, чем расстояние между ними. Даже если поставить их друг на друга, то забраться на такую шаткую конструкцию и взрослому будет сложно, не то что ребёнку. Высота стула около сорока сантиметров, плюс Костин рост – получается метр шестьдесят, до шкатулки ещё полметра. Другая мебель, которую можно использовать как подставку, или слишком массивная – и передвинуть её Костя физически не мог, или она ещё ниже, чем стулья.

– И правда, старая я дура, – ахнула Офелия Гамлетовна, – как я сама не догадалась! Прости меня, Котэ, прости. Подумала, с кем не бывает, может, ребёнку что-то захотелось купить. Я виновата перед тобой. – Офелия Гамлетовна была не просто расстроена, а убита подсчётами Тимура."

"Мысль, что она могла обидеть кого-то необоснованными обвинениями, была ей невыносима. Чувство стыда всё нарастало, Офелия Гамлетовна побледнела, тяжело задышала и опустилась в стоящее рядом кресло.

– Котэ, ты вправе на меня сердиться. Моё поведение не имеет никаких оправданий! – в отчаянии воскликнула она.

Костя, насупившись, молчал и не смотрел на бабушку, но плечи распрямил и поднял голову.

– Денег нет, они исчезли, – тихо, но твёрдо сказала Катя. – У нас никогда ничего не пропадало.

– Извините, я не знаю вашего отчества, – Тимур спокойно посмотрел на неё.

– Леонтьевна.

– Екатерина Леонтьевна, это вы взяли деньги, – он улыбался, но глаза оставались серьёзными.

– Что? – сорвалась на крик Катя. – Как вы смеете обвинять меня?! – Её лицо стало серым и злым.

– Катюша?! – испуганно воскликнула Офелия Гамлетовна.

– Пришли неизвестно откуда, ничего не знаете и такое заявляете, – яростно начала защищаться Екатерина Леонтьевна, но вдруг сникла и горько добавила: – Для меня Офелия Гамлетовна – самый родной человек, а вы… вы… – заплакала она.

– Моя дорогая, все знают, я без тебя пропаду, – бросилась утешать её Офелия Гамлетовна.