102
0
– Буду ждать с нетерпением.
– А затем – арестовать и судить, – последовал приказ.
Именно этого Бурцов ожидал. Бесполезно напоминать, что в России нынче времена изменились. Судят присяжные, и вообще о тирании забыто. Ну, почти забыто. Арестовать, а тем более судить только потому, что имя было названо на спиритическом сеансе, невозможно. Даже если названо верно. Вот только Адель Ионовна слышать об этом не пожелает.
– Конечно, когда будет известен предполагаемый виновный… – начал он.
– Несомненный виновник!
– Это значительно ускорит сбор доказательств.
Адель Ионовна встала, за ней Бурцов.
– Какие еще доказательства, если мама назовет убийцу?
– Нужно время, чтобы подготовить дело для суда…
– Так готовьте! – раздраженно вскрикнула она.
– Именно этим заняты лучшие люди, – сказал Бурцов. – Требуется время.
Он не сказал: «нужны настоящие доказательства».
Дипломатичность сильно не понравилась. Адель Ионовна притопнула ножкой.
– Сколько вам еще требуется времени?
– Учитывая, что круг подозреваемых будет ограничен одним человеком…
– Три дня, – сказала Адель Ионовна так, что у Бурцова нехорошо заныло под сердцем.
Адель Ионовна не стала описывать, что произойдет, если судебный следователь не справится. «Или» было слишком красноречивым. Бурцов мог не сомневаться: для подобной услуги найдутся проворные господа.
Только пальчиком махни…
23
Аполлон Григорьевич изучил повадки друга, как пасечник изучает поведение пчел. Стоит зазеваться, как покусают, и медом не угостят. Язык Ванзарова был хуже пчелиного жала: ранил в самый мозг.
Хотя по лицу Ванзарова ничего нельзя было понять, Лебедев догадался: дело серьезное. Не до шуточек сейчас. Потому предложил для поднятия духа пропустить по рюмочке «Слезы жандарма» – изумительного вещества, изобретенного криминалистом. Действовала «слеза» безотказно, точный рецепт хранился в тайне. Ванзаров отказался.
– Помните юношу, который стрелял в своего покровителя и забыл об этом? – спросил он, устраиваясь на лабораторном столе.
– Ну, поразите, – ответил Лебедев, привычно ожидая чуда. Он так и не разучился искренне поражаться фокусам, которые порой демонстрировал Ванзаров. Но психологику беспощадно отрицал.
– Стрелял некий Сверчков. Училище правоведения окончил с отличием, а стрелял бездарно. Зато в помещении Окружного суда покушался на господина Бурцова…
Услышав, что в неприятеля стреляли, Лебедев не обрадовался.
– Зачем мне это знать? – сухо спросил он.
