102
0Проходит несколько мгновений, и снимок силы отпечатывается! Остается только сделать вираж, фиксаж и печать фотографии!
Если бы не выставочный зал, Лебедев извлек бы беспощадное оружие: никарагуанские сигарильи, от запаха которых лошади теряли разум, а женщины рыдали безутешно. Нет, он, конечно, слышал об открытии знаменитым профессором Тархановым поверхностного электричества на коже человека. Но чтобы такое нагородить…
– Вы знакомы с открытием Тарханова, – не унимался Погорельский, будто проникнув в мысли криминалиста. – Но это совсем, совсем иное! Это шаг вперед, шаг в будущее!
Лебедеву хотелось не в будущее, а в лабораторию.
– Потрясающе интересно, – сказал он, разминая в кармане пальто сигарилью. – Этот день будет выжжен в моем сердце. Просто открыли мне глаза…
– Так вы поняли?! – искренно и наивно обрадовался доктор.
– Все понял, уважаемый Мессель Викентьевич…
– Так вы заметили?!
– Больше, чем хотел… Чрезвычайно познавательно… Прошу простить, ждут дела…
Погорельский раскинул руки, будто хотел сжать криминалиста в объятиях.
– Господин Лебедев! Да посмотрите: они же все разные!
В призыве было столько боли и надежды, что Аполлон Григорьевич не удержался и взглянул.
– У сухого и свежего листа, у здорового и больного человека, у мужчины и женщины энергия дает разный рисунок! Если их изучить и систематизировать – можно ставить верный диагноз и лечить скрытую болезнь верно!
В этом порыве мелькнула искра разума. На любое проявление разума Лебедев реагировал как гончая на лису.
– Ну и что это дает? – спросил он, разглядывая фотографии.
– Смотрите: у мужчин всегда особый тип проявления силы, я назвал его энергиты. У женщин совсем другой: это динамиды. А вот эти шарики, – доктор указывал на еле заметные светлые круги, витавшие вокруг отпечатков, – получили название булеты… Уже начал классификацию. Впереди так много работы…
– Допустим, для медицины будет прок. А для криминалистики?
– Путь к фотографированию мыслей открыт! – сообщил Погорельский.
Как видно, сам он обладал неисчерпаемым запасом животного магнетизма. Или жизненной силы. В чем Лебедев видел тонкое проявление безумия."
"– Вы сказали, что тот француз научился их фотографировать? – спросил он.
– Доктор Барадюк держит в секрете свой метод. Даже Наркевичу-Иодко не раскрыл! А ведь они вместе проводили опыты…
– Какой жадный и мерзкий этот Барадюк: открыл и ни с кем не делится. Так в науке не поступают.
