Машина страха

– Не извольте беспокоиться, ваше благородие… Исполним в лучшем виде… Вот только поясните, друг мой: если, поперек вашим расчетам, господин Иртемьев возьмет и заявится домой?

– Курочкин перехватит. А на черной лестнице – его филер.

– О! Афанасий прощен и помилован? – обрадовался Лебедев. – Обещает более не спать на посту? И все же: если снова упустит? Представьте: посреди сеанса эдакая материализация хозяина дома. Что делать будете?

– Арестую и отведу в участок, – ответил Ванзаров.

– А если он бесплотный, то есть дух?

– Тем хуже для него…

Решимость, с какой это было заявлено, пробила брешь в игривом настроении криминалиста.

Он незаметно, но крепко пожал Ванзарову руку.

– Ни о чем не беспокойтесь… Делайте, что задумали…

Это Ванзарову и надо было услышать.

Мадемуазель Нинель, которая вышла проводить его в прихожую, расцвела, как будто собралась замуж. Щечки раскраснелись, в глазках бегали шаловливые искры.

– Какой приятный человек господин Лебедев, – с томным вздохом сказала она.

– Вы еще не знаете какой, – ответил Ванзаров.

– Как чудесно! Ваш друг может рассчитывать на любую помощь, какая только потребуется.

 – И горничная облизнула губку.

Оставалось надеяться, что Аполлон Григорьевич не потеряет интерес к длительной слежке ради более приятных дел.

63

Знаменитый электролог Наркевич-Иодко наверняка пополнил бы свою коллекцию замечательными электрофотографиями, окажись он в этот час в гостиной Иртемьева. Электричество было разлито в воздухе. Оно скапливалось невидимыми тучами, в которых мелькали искры и первые зарницы близкой грозы. Молнии только ждали, в кого бы ударить. Громоотвод находился тут же. Ванзаров старательно не замечал, какую смесь страха и неприязни он возбуждает.

Кружок собрался. Каждый уже знал, что долгожданный сеанс с Евзапией Паладино отменен. Прибытков, как мог, старался подсластить пилюлю, давая разъяснение, что мадам медиум не рискнула прийти в редакцию журнала после фиаско, постигшего ее на последнем сеансе. И вообще их встреча всего лишь перенесена на лучшие времена, когда мадам снова обретет должную силу.

Как ни старался Виктор Иванович, первым делом его спрашивали: полиция отменила? Тут уж приходилось использовать весь немалый запас красноречия.

Кружковцы соглашались с большой неохотой. К примеру, Клокоцкий категорически отказался. Прибыткову стоило больших усилий уговорить столь необходимого сенситива. Мадемуазель Волант сослалась на слабость и головную боль. Но без магнетизера и думать нечего о сеансе. Мурфи не желал приходить в дом Иртемьева. Даже Погорельский, от которого нельзя было ожидать капризов, выразил недоумение по поводу столь частых сеансов. Что, как известно, ослабляет проявление спиритизма.