Машина страха

Квицинский исчез буквально за мгновения до того, как подошла Вера. Как будто растаял в воздухе. Наверняка тоже заметил ее приближение.

Вера сумрачно взглянула, когда Ванзаров передал ей ключ.

– Не думаю, что Прибытков и наши согласятся, – сказала она. – Завтра сеанс у Евзапии Паладино, все берегут силы…

– Спиритизм – дело темное, никогда не знаешь, чем закончится, – ответил Ванзаров. – Готовьте стол и прочее. Как обычно…

58

Господин Гер не знал, что и подумать. С таким казусом фотограф столкнулся впервые. За двадцать лет, что держал салон фотографии на Екатерининском канале.

Заведение Исаака Пинхасовича было скромным, не чета роскошным салонам на солнечной стороне Невского проспекта или на Кадетской линии. У него не имелось выбора расписных задников, от райских кущ до видов Неаполя, какие предлагают напористые конкуренты. Не держал он гардероб исторических костюмов для ублажения фантазий клиентов. Мебель у него была такая, чтобы на ней сидеть, а не красоваться. То есть обычный венский стул и кресло для массивных особ. Гер считал, что мастерство фотографа не в красивостях заднего фона или роскошных декорациях, а в умении передать душу человека.

Клиенты его любили и возвращались снова. Не только потому, что господин Гер светился добродушием и умел находить со всеми общий язык. Цены он запрашивал самые умеренные, а фотографии получались чудесные. Даже самая капризная барышня, взглянув на готовый портрет, с тайной радостью убеждалась: как же она хороша и бесконечно прелестна! Ставь в рамочку и любуйся! Или пошли жениху, чтобы глаз отвести не мог, а тем более – передумать.

Гер был ласков и снисходителен к страхам клиенток. Терпеливо выслушивал про все недостатки их лица и с какой стороны их нельзя снимать ни в коем случае, успокаивал, уводил разговор на приятные мелочи и, когда барышня забывала про гримасу, делал снимок. В отличие от натянутых масок знаменитых салонов его снимки дышали жизнью. Впрочем, редкие клиенты выражали недовольство: не хватало им официальности. Но такие ошибки Исаак Пинхасович прощал.

Вторая половина октября, как всегда, была затишьем.

С утра к Геру заглянула единственная клиентка, которая желала получить портрет с дочерью на ее двухлетие. Имея запас времени, Исаак Пинхасович постарался и сам был доволен, портрет должен был выйти чудесным.