Машина страха

Укрепив дух мензуркой «Слезы жандарма», Лебедев поджидал того, кто обязан был прийти. Потому что пожелает узнать факты как можно скорее. Ожидание приятно скрашивал сюрприз, который был заготовлен.

Ванзаров что-то запаздывал. По расчетам Лебедева, после ночной засады у Иртемьева он должен был нагрянуть не позже девяти. Тянуть дольше у него терпения не хватит. Но вот уже почти одиннадцать, а его все нет. Лебедев немного обеспокоился: уж не случилось ли чего? Может, привидения одолели чиновника полиции? Он прикинул, не съездить ли на Екатерининский канал. Но тут объявился долгожданный друг.

Судя по настроению, которое Аполлон Григорьевич умел угадывать у Ванзарова без всякой психологики, засада оказалась тщетной.

– Не явился ваш спирит? – заботливо спросил он.

Ванзаров налил себе холодного чаю и выпил большой глоток.

– И призраки не беспокоили?

– Они были слишком заняты, – ответил Ванзаров, прикончив чашку и налив новую.

– Чем же, позвольте узнать?

– Пребывали в растерянности.

Это означало, что Ванзаров уже что-то знает, но пока не нашел подтверждение логическим догадкам. Чего доброго, испортит весь сюрприз.

Лебедев понял, что пора брать инициативу на себя.

– Ваши барышни изучены вдоль и поперек, – сказал он, убирая с глаз долой склянку со «Слезой жандарма». На всякий случай…

– Жду с нетерпением сюрприз, который вы приготовили.

Аполлону Григорьевичу оставалось только удержать улыбку: дескать, ничего-то вы не знаете, друг мой. И у него получилось.

– С кого желаете начать? – невозмутимо спросил он.

Чиновник сыска пожелал кухарку.

– Женщина, около тридцати лет, хорошо развита мускулатура, на пальцах мозоли и следы заживших ожогов, подошвы ног загрубелые, привыкшие ходить босиком, – начал Лебедев, не заглядывая в протоколы.

 – Что однозначно указывает на род занятий: крестьянка, которая давно живет в столице… Внешних повреждений на теле не выявлено. Следов удушения нет. Внутренние органы не нарушены, в желудке остатки пищи, что-то вроде ячменной каши, признаков основных ядов, снотворного или алкоголя не выявлено. Причиной смерти ничего, кроме переохлаждения, назвать не могу… Уснула и умерла.

– Как долго она умирала во сне?

Лебедев только хмыкнул: совершенно бесчувственная личность.

Ничего, кроме фактов и логики, не интересует.

– В кладовой температура примерно минус три-четыре градуса по Цельсию. Кухарка в легком ситцевом платье с голыми ногами ложится на лед. Организм, конечно, крепкий, взращенный молоком и дикой природой Вологодской губернии, но…

– Сколько часов?

– Полагаю, что полное прекращение жизнедеятельности наступило через четыре-пять часов… Беспробудный сон.

– Мертвый сон, – поправил Ванзаров. – В прямом смысле. А ее подруги-горничные?

Криминалист насторожился.