2
0
И так несколько раз: я прокручивала в голове приятные и неприятные мысли. Затем пыталась их взвесить и пришла к выводу: я должна слушать голос разума, как бы не откликалось мое тело на Десмонда. Если он сделал мне больно один раз — сделает это и во второй. Только последствия для меня будут более масштабными. Я окажусь с выпотрошенной душой и сердцем.
— Эй, Кристи, слышишь, что я тебе говорю? — от размышлений меня отвлекает Даниэль.
— Что? — растерянно спрашиваю я, подняв со стула рюкзак.
— Я сказал, что тебе не стоит отвлекаться на мальчиков. Но если ты все-таки захочешь с кем-то встречаться… — видно, что Даниэлю не совсем удобно говорить на эту тему. — То пускай это будет Десмонд.
Что?
Я слишком ошеломлена, чтобы выдавить вслух нечто членораздельное.
— Не пойми меня неправильно, — продолжает рассуждать вслух брат, при этом выглядев ужасно смущенным. — Он показался мне с серьезными намерениями. Наверное, на моем месте родители сказали тоже самое.
Ох, как мне хочется кричать, что Даниэль ошибается. У Десмонда нет никаких серьезных намерений. Он всего-навсего манипулятор, сказавший Даниэлю то, что тот хотел услышать.
— С чего ты решил, что я хочу встречаться с Десмондом? Или он со мной? — я набрасываю на плечо рюкзак. — Это самая абсурдная вещь, которую я слышала!
— Только не это, — Даниэль отчаянно стонет из-за капли кофе, попавшей на рубашку. После чего вскакивает со стула и в ускоренном темпе покидают кухню. — Дождись меня в машине, я мигом!
Я беру ключи от Toyota и выхожу в холл, протискивая ноги в новенькие туфли с низким каблуком.
У Даниэля в конце прошлой недели была первая премия, и мы с братом устроили на выходных небольшой шоппинг. После этого я заглянула в салон: подравняла кончики волос, а еще мне нанесли на них маску, от которой пряди блестят, как в рекламе. И теперь мой цвет выглядит ярче.
Я открываю входную дверь и переступаю порог, но тотчас застываю на месте. На дороге возле нашего дома припаркован черный Bugatti.
— Привет.
Опускаю голову в сторону доносившегося голоса, сталкиваясь с голубыми глазами.
На ступени моего крыльца сидит Десмонд. Его взгляд задерживается на моих ногах, затем скользит вверх и останавливается на лице. Я замечаю, как его глаза при этом теплеют, но эта теплота не действует на меня. Вместо нее в груди начинает болезненно ныть и тянуть, будто в сердце вонзили нож и повернули его.
— Что ты здесь делаешь? — я оборачиваюсь, закрывая за собой дверь.
Десмонд выпрямляется в полный рост, и я украдкой оглядываю его. За два дня, пока мы не виделись, я воспроизводила его образ множество раз. Но сейчас убеждаюсь, что в жизни он прекраснее. На нем школьный пиджак, под которым проступают очерченные мышцы плеч, идеально отглаженные брюки и галстук.
