3
0
— Ты… Ты хочешь оставить меня здесь и уехать? — едва слышно спрашиваю я одними губами.
Десмонд возвышается надо мной, его угловатая челюсть напряжена, ноздри раздуваются, а над головой ветви образуют мрачные узоры на фоне ночного неба. Он протягивает руку, приподнимая мой подбородок, и несколько секунд неотрывно глядит на меня. Затем проводит большим пальцем по нижней губе и нажимает на нее, принуждая раскрыть рот.
— Не только, — произносит он издевательским тоном.
Не только?
Я взрываюсь от гнева. Пошел он к черту вместе со своими бестолковыми обвинениями!
Пытаясь ударить его, я мотаю головой и утыкаюсь лбом в его бедро, яростно зарычав. Если бы мои руки не были связаны, я бы зарядила Десмонду самую жесткую пощечину, на которую способна! И не только пощечину.
— Что ты от меня хочешь? Трахнуть? Убить? Ты же говорил, что постараешься, чтобы я не хотела кого-то другого, кроме тебя! — верещу я.
— Вот только не надо применять ко мне свои ебаные манипуляции и делать меня виноватым! — вспыхивает Десмонд. — Я послал к черту свои принципы, наплевав на твое прошлое. А что сделала ты? Отправила фото, наплевав на меня?
— Нет! Журналист предложил сто долларов за снимки, и мне захотелось легких денег. Поэтому я согласилась. И тогда я вообще не знала тебя!
— Ты не должна была соглашаться брать у него деньги, — сквозь стиснутые челюсти выдавливает Десмонд.
— Да! Да, не должна! И это была моя ошибка. А ты хоть раз ошибался? Принимал глупые решения? Или в твоей гребаной идеальной жизни все безупречно? Ведь твой папочка не допустит, чтобы его любимый сыночек совершил промах.
Десмонд отводит от меня взгляд, но затем снова смотрит в мое лицо. В эту долю секунды в его глазах отражается отчаяние, превратившееся в вину.
— Я много раз ошибался. Но моя самая главная ошибка, что я захотел поверить тебе.
Внутри меня все разрывается на части. Это я хотела доверить ему себя, несмотря на все дерьмо, что он причинил.
Обида и отчаяние резко накрывают меня. Я сдерживаюсь, чтобы не сползти на землю и зарыдать во весь голос. Из горла вырываются всхлипы, и если бы мои руки были свободны, я бы прикрыла свой рот. Но я не в состоянии этого сделать, и как бы ни старалась контролировать себя — слезы не прекращают литься из глаз.
Меньше всего мне сейчас хочется, чтобы этот гребаный ублюдок смог получить удовольствие от моего плача. Стóит мне опустить голову, как Десмонд наклоняется, ухватив меня за талию, и поднимает на ноги. Притягивая меня к себе, он избавляется от ремня на моих запястьях.
— Я не собирался ничего с тобой делать, — тихо произносит он.
У меня не остается никаких сил. Из-за накопившегося страха я чувствую себя опустошенной и измотанной. Утыкаясь лицом в его грудь, я начинаю реветь. И за это себя ненавижу.
