Мир Аматорио. Соблазн

Десмонд отпускает мою руку и, кивнув головой, отходит от меня в другой конец комнаты. Он демонстративно теряет ко мне интерес и поднимает взгляд на плазму, транслирующую запись с гоночного трека в режиме реального времени.

Неуверенными шагами я приближаюсь к кассе, и звук моих каблуков отдается эхом в пустом пространстве. Я защелкиваю за собой дверь из тяжелого бронированного стекла и открываю молнию на сумочке.

— Какая сумма и на какого участника? — спрашивает «кассир».

В моем кошельке лежат деньги, которые остались у меня после последнего дня подработки в Портсмуте. Триста долларов. Для меня это значительная цифра. Разве я та, которая в состоянии спустить такую сумму за один вечер?"

"Обернувшись, я смотрю на Десмонда. Он не спускает с меня взгляда и выглядит настолько устрашающе и настолько грациозно, что невольно я робею перед ним.

На нем гоночная куртка, под которой видна черная футболка, и темные джинсы. Его плечи уверено поставлены, смоляные волосы находятся в идеальном беспорядке, а от его внимательных глаз моя кожа вспыхивает. Могу поклясться, что один его облик излучает решимость и заряжает победой.

Я никогда не замечала в себе тягу к азарту, но сейчас готова поставить на Десмонда все до последней купюры. Абсолютно все. Включая себя. С моих губ срывается глубокий вздох. Господи, мои мысли граничат с безумием.

— Триста долларов, — я понижаю голос, хотя уверена, что меня не слышно из-за закрытой двери. — На Десмонда Аматорио.

* * *Я выхожу наружу, сжимая в руке чек с номером ставки, на котором Десмонд задерживает свой взгляд. По его глазам ясно читается, что он осуждает меня, и я поспешно прячу чек в сумочку.

Десмонд не произносит ни слова и делает шаг ко мне. Я отступаю назад, пока не упираюсь лопатками в стену. Выставив руки по обе стороны, он заключает меня в ловушку.

— Ты закончила свое дурацкое шоу?

Шоу?

Я стискиваю зубы. Значит, он догадался, что я приехала сюда из-за него. Но я ни за что не признаюсь.

Если Десмонд поймет, что все это предназначалось для него, его и без того огромное эго возрастет до вселенских масштабов.

— Это не было представлением, Десмонд, — возражаю я. — Здесь полно гонщиков, на которых я могу сделать ставку и заработать.

— Если бы ты хотела заработать, ты бы поставила на меня.

Мои глаза широко распахиваются. Где заканчиваются границы его раздутой самооценки? И заканчиваются ли они вообще?

— Ты слишком уверен в себе, тебе не кажется? А теперь отвали от меня, Доминик Торетто[14]. Я не собираюсь перед тобой отчитываться, куда я трачу свои деньги.

Я толкаю его в грудь, пытаясь отодвинутся и пройти. Но Десмонд прижимает меня к стене, обхватывает мои руки и заносит их над моей головой.