Минуты между нами

Либо ставьте меня на ворота, либо я сам посылаю вашу сборную к ядрёной…

– Кротов! За языком следи! Совсем берега попутал?! – взрывается Иван Палыч. – Да за такие слова можно не только из сборной вылететь со свистом, но и из школы!

Физрук запускает пятерню в поредевшие волосы и пытается успокоиться.

– За дырявую голову и отсутствие формы ставлю «два» без права на исправление! А на воротах ты мне нафиг не нужен! Хочешь играть – играй как мужик! Не хочешь – у нас с этого года открывается кружок кройки и шитья для девочек, вот туда и иди! Уяснил?

Не дожидаясь ответа, Иван Палыч разворачивается на пятках и походкой победителя спешит к тренерской.

А я не таясь наслаждаюсь поражением Кротова! Смотрю, как недовольно раздуваются его ноздри, как грудь неровно вздымается от каждого вздоха, а пальцы рук подрагивают в воздухе возле сжатого в тонкую полоску рта. Падать носом в грязь всегда неприятно. Жаль, жизнь слишком редко преподносит Даниле уроки!

Уже хочу отвернуться, чтобы ненароком в очередной раз не стать грушей для битья, но слишком громко хмыкаю, когда пальцы Дани совершенно случайно складывают слово «свинья» на языке жестов.

Кротов мгновенно отмирает и переводит презрительный взгляд в мою сторону. Его физиономия моментально искажается гримасой отвращения, а глаза наливаются кровью. Мало того, что физрук окунул парня в чан с дерьмом, так ещё и сделал это при свидетелях. Разве может Кротов такое простить? Мне – точно, нет!"

"Оттолкнувшись от стены, Даня походкой голодного хищника начинает безжалостно приближаться. Глубокий вдох… Взгляд на часы… До звонка четыре минуты, и, чувствую, они станут последними для меня. Инстинктивно пячусь от Кротова.

Вздрагиваю, когда спины касается прохладный металл тяжёлой двери, и прикрываю глаза.

– Подглядывать, подслушивать – это удел неудачников, – цедит Кротов, продолжая неуклонно приближаться ко мне. – Твой удел, Ильина, верно?

Сглатываю. Когда-нибудь я наберусь смелости ответить. Когда-нибудь, но, видимо, не сегодня…

Во рту пересыхает, руки трясутся, а сердце в груди клокочет с такой силой, что вот-вот разломает рёбра.

Запах чужой мятной жвачки щекочет нос, а мерзкий смешок опаляет жаром ухо. Кротов так близко, что забываю дышать.

– Поверь, Ильина, я тебя уничтожу, если посмеешь открыть свой поганый рот…

Через силу улыбаюсь и распахиваю глаза.

Куда больше? Даня и так сравнял с асфальтом всю мою жизнь! Ещё тогда, в девятом классе, он испоганил мою репутацию, лишил подруг, навсегда отвратил от меня Егора… Неужели ему мало?

– Хотя о чём это я? – Данила внезапно заходится в язвительном смехе, а я перестаю улыбаться. – С тобой же никто не разговаривает, никто тебя не слушает, никому ты не нужна. Хоть бейся головой об стену, твои слова – пустой звук.