Мера бытия

Трасса выдерживала в среднем 15 дней, после чего на значительном удалении от нее приходилось прокладывать ещё траекторию. Расстояние от Коккорево и Ваганово до Кобоны по льду — около 32 километров. Но за зиму таких дорог приходилось организовывать с полсотни — 3000 километров за две ледовые эпопеи![18]

* * *Закутанная в платки тётка с ёлками стояла на углу у Нарвских ворот. Раскрасневшиеся щёки и толстый нос картошкой, здоровым видом резко выделялись на фоне большинства восковых лиц.

На вопрос о цене торговка похлопала рукой в овчиной рукавице по упругой еловой ветке и спросила:

— А что у вас на обмен?

— Кусковой сахар, — сказала Катя, — только у нас его мало.

— За ёлку давайте десять кусков сахара. Меньше не возьму. Товар ходовой: и в праздник нарядить, и отвар из иголок заварить, и буржуйку стопить. Знаете небось, что хвойный отвар от цинги помогает? Гляньте, у меня все зубы целые.

Чтобы убедить Катю и Машу в пользе хвойного отвара, торговка ощерила в улыбке крепкую челюсть без одного зуба посредине.

— Семь кусков сахара, — решительно сбила цену Маша, — у вас одного зуба не хватает.

— Тю! — возмущённо закричала баба, вперивая в Машу негодующий взгляд. — Так это не от цинги! Этот зуб мне муж ещё до войны выбил, когда к Ваньке Синюкову приревновал. А я в Ванькину сторону и не глядела, всего и делов, что пивка вместе попили. Так пиво пить никому не запрещается!

— Мы не для себя ёлку покупаем, а в детский дом, — сказала Катя."

"Она очень надеялась, что торговка сжалится и снизит цену, потому что сахар из посылки тёти Люды Вериным детям был в сто раз нужнее, чем этой крепкой и бойкой бабёнке с выбитым передним зубом.

Но слова про детский дом на хозяйку ёлок подействовали слабо, потому что она снова посмотрела на Машу, видимо признав её за главную, и отрезала:

— Девять кусков, и баста! Ради детского дома, так и быть, самую пушистую ёлку вам выделю. — Покопавшись в связке хвои, она вытащила за ствол приплюснутую ёлку с обломанными нижними ветками. — Гляньте, какая красавица.

Если ёлку можно сравнить с облезлой кошкой, то это была именно она.

Смерив наглую тётку взглядом с ног до головы, Катя дёрнула Машу за руку, нарочито громко объявив:

— Пошли отсюда, Маша, я у Балтийского вокзала другого продавца с ёлками видела. Там наверняка можно дешевле сторговаться. Да и ёлки не ободранные.

— Ой, подождите, девчата, я вспомнила, что у меня есть ещё одна ёлочка. Отдам вам её, пожалуй, но только ради деток. Как сиротинкам не помочь.

Встрепенувшись, тётка отбежала в сторону, где за сугробом стояли санки, которые караулил невысокий мужчина в старой шинели с отпоротыми погонами, и скоро вернулась с хорошенькой ёлочкой. Высотой она была с Катю и терпко пахла хвоёй и зимним лесом.