Мера бытия

 — Нескольких сразу в больницу отправили, а этих трёх сейчас отвезём в детский дом. Там уже ждут. У них питание получше, и вшей выведут. Сами знаете, в детдомах почти всех детей удаётся спасти.

Она кивнула на саночки, где неподвижными столбиками сидели три малыша.

— Хорошо, — сказал милиционер, — женихов вам хороших, девчонки. Не слушайте эту ведьму, мы выживем.

— Конечно выживем, — сказала Катя, — и дети выживут. И бегать будут, и в футбол играть будут, и гулять, и смеяться, и пироги с вареньем есть — всё у нас будет!

Принимая детей в детдом, заведующая Марина Александровна попросила:

— Товарищи, миленькие, достаньте нам ёлку, скоро Новый год.

* * *До войны Марина Александровна была красива изысканной красотой поэтических дам Серебряного века: высокий лоб, обрамлённый дымкой пепельных волос, серые глаза с длинными ресницами, прямой носик и лукавый изгиб нежных губ, словно навсегда застывший в мягкой усмешке.

Когда кто-нибудь восхищался её красотой, она задорно смеялась:

— Куда мне, дочке жестянщика, до прекрасных дам."

"К удивлению друзей и знакомых из всех кавалеров, которые осаждали Марину Александровну с яростью обречённых на вечные муки, она выбрала скромного бухгалтера в круглых очках и намечавшейся лысиной. К началу войны у них было уже трое сыновей, и самый старший, тринадцатилетний Митя, подавал большие надежды в шахматном клубе при Дворце пионеров. В тот день, когда пришла похоронка на мужа, сын Митя стоял в очереди за крупой. Начавшийся обстрел смёл людей с тротуара несколькими снарядами. В забитой ранеными больнице Марина Александровна долго бегала из кабинета в кабинет, прорываясь в палаты, чтобы разыскать сына, пока наконец не нашла его на каталке у двери в морг.

Ей сказали, что в больнице сын сумел прожить около часа и очень беспокоился о неотоваренных карточках.

— Вот, возьмите, он просил вам передать, — юная медсестричка протянула смятый листок карточек, перепачканный пятнами крови.

Вернувшись домой, Марина Александровна долго сидела у окна, прижав к себе младших мальчиков, а утром пришла на работу в школу с белыми прядями в волосах, кое-как собранных в растрёпанный пучок.

Выжить и не сойти с ума ей помогла работа, потому что когда целиком и полностью отдаёшь себя другим, то некогда думать о себе. Некогда плакать, некогда жаловаться и некогда болеть.

В конце ноября, после того как занятия в школе прекратились, Марину Александровну вызвали в РОНО и инспектор предложила:

— Марина Александровна, знаю, что вы никогда не работали с дошколятами, но, тем не менее, прошу вас взять на себя организацию детского дома. Сами понимаете, сирот много. Война.

Вечером того же дня Марина Александрова с сыновьями переселилась в помещение расформированной школы.