Мера бытия

— От хороших снов хочется плакать, а от плохих — сойти с ума, — пожаловалась как-то подруга Маша, и Катя с ней согласилась, потому что на лишние переживания не оставалось никаких сил.

«Да я ли вообще — эта девушка в военной фуфайке и с противогазом на боку?» — спрашивала себя Катя, изредка ловя своё отражение в зеркале, висевшем в коридоре казармы."

"Между нынешней, худой и измождённой, Катей и Катей, раскинувшей руки на старой колокольне, лежала большая и страшная война. Но один подарочек из того счастливого часа всё же остался и висел сейчас у неё на шее в виде оловянного крестика. Его Катя не сняла, даже когда комсорг Наташа укоризненно подняла брови и заявила о несознательности. Прикрыв крестик ладонью, Катя промолчала.

Оттягивая момент, когда надо встать и идти к печурке, Катя попробовала задремать, но мысли уже начали определять круг забот наступающего дня. Сначала надо помочь дневальной Марине принести воды для стирки — она обещала вместе со своими вещами простирнуть Катины мелочи. Потом дежурство — сегодня у них с Машей обход квартир. Вечером хорошо бы успеть заскочить к своим и проведать Серёжину маму Варвару Николаевну.

Катя с Машей вышли на дежурство, когда в город по-пластунски заползал мутный рассвет, оседающий на стенах домов серой дымкой.

У дверей магазина стояла длинная молчаливая очередь, навстречу шли почерневшие от голода люди с бледными лицами и впавшими глазами.

— Когда закончится война, я буду носить только яркие платья, — сказала вдруг Маша, выдыхая из рта лёгкое облачко пара. — Знаешь, когда я поступила в институт, мама сшила мне очень красивое жёлтое платье с алыми маками по подолу. В начале войны бабушка поменяла его на банку рыбных консервов, но выкройки сохранились. Хочешь, я попрошу маму, чтобы она и тебе платье сшила?

— Хочу, — сказала Катя, напрягая воображение, чтобы представить себя в летнем платье.

Стараясь отрешиться от действительности, она даже зажмурилась. Неужели когда-нибудь в вымороженный город придёт лето, а женщины наденут лёгкие платья и забросят на антресоли тяжёлые валенки с галошами?

— Вот здесь у выреза можно пришить маленький белый воротничок, а около талии заложить две складки, — не унималась Маша.

Странное дело, но от Машиного щебета про платье на душе стало легче и теплее, словно на сугроб внезапно села пёстрая бабочка.

Жидкая пшёнка на воде, выданная в столовой на завтрак, оставила в желудке ощущение пустоты, а от уличной холодины мелко стучали зубы и пробегала дрожь по всему телу. Наверное, ленинградцы, пережившие блокадную зиму, не отогреются уже никогда.

Катя подумала, что Сергей сейчас сидит в холодной кабине и сжимает руками ледяной руль. Она знала, что на трассе шофёрам запрещено закрывать дверцы машины.