Мера бытия

От их резких криков, похожих на лай цепных псов, у Ольги начали дрожать ноги и кружиться голова.

С тарахтеньем мимо дома промчалась колонна мотоциклистов в глубоких шлемах и очках, закрывавших лицо. Один солдат, отстав от строя, справил малую нужду на соседскую клумбу. Смотреть на это было стыдно. Ольга зажмурилась, чувствуя под ресницами закипающие слёзы. И почему только она не послушалась Катю и не пошла с ней в Ленинград? Катя умная, храбрая, а она, Ольга, трусиха и неумёха.

Ольга не слышала, как сзади к ней подошла тётя Дуся и резко дёрнула за руку:

— Сдурела у забора стоять? А если они войдут?

Ольга побледнела. Тётя Дуся посмотрела на неё страшными глазами, как на похоронах близкого человека.

— Тётечка Дусечка… — начала оправдываться Оля, но тётя Дуся её перебила:

— Марш домой, возьми сажу из печки и размажь по лбу, а ещё достань из сундука всякой рванины, чтобы одеться пострашней, да не забудь вместо туфель напялить мои старые боты.

Угадав причину тёти-Дусиного страха, Оля затряслась как осиновый лист. Сама она никогда не придавала значения своей красоте, и в деревне ребята обращались с ней уважительно, не приставали, а немцы… Они же нелюди.

Раздавшаяся пулемётная очередь заставила Олю снова посмотреть в щель. У дороги заливалась кровью мирная собака Пальма, принадлежавшая семье цыган. За всю свою собачью жизнь Пальма ни разу ни на кого не тявкнула, одинаково радостно виляя хвостом и врагам, и недругам.

— И нас они могут пристрелить, как Пальму, — сказала тётя Дуся. — Беги в дом, дурёха, и не высовывайся да моли Бога, чтоб тебя не заметили.

Пряча лицо в ладони, Оля вбежала на крыльцо, вихрем пронеслась до своего угла, рухнула лицом в подушки и зарыдала от бессилия.

* * *В октябре ленинградские окна обросли жестяными печными трубами. Отопления не было, и буржуйки клепались из любых подручных средств. Большой удачей считалось достать железную бочку или огромный молочный бидон, в каких в мирное время возили разливное молоко. В одном доме Катя видела, как хозяева разводят костёр прямо на паркетном полу, положив на него лист железа. Жильцы, имеющие дома камин, покупали буржуйки ради экономии дров. Повезло тем, у кого сохранились кухонные печи.

Конец октября ознаменовался сильными обстрелами, новым снижением норм хлеба и разросшимся в размерах голодом. До войны Катя думала, что от голода худеют, но оказалось, что некоторые пухнут. Это было особенно страшно и непонятно.

Хотя еда всё время витала в мыслях, Катя старалась не обращать внимания на голод, не дать ему себя сломить. Подумаешь, жидкий суп с несколькими крупинками пшена или котлеты из листьев капусты — главное, что теперь она боец МПВО.

Районное подразделение МПВО базировалось в здании бывшего детского садика.