Мера бытия

Щекоча нос и лоб, они комочками застряли на ресницах. Хорошо оказаться в партизанском отряде! Вообще-то, к партизанам должна была лететь Таня Панова, хотя она такая же Панова, как Катя — Зайцева. Но на последнем задании Таня неудачно приземлилась и сломала ногу, поэтому пришлось экстренно искать замену.

Оглянувшись, чтобы никто не видел, Катя скатилась с сугроба вниз, как с горки, едва не уткнувшись в живот Жежелеву.

— Ой, товарищ капитан, я нечаянно.

Жежелев смерил её суровым взглядом, в глубине которого прятался смех:

— Надеюсь, что не с целью покушения на командирский состав, — он выразительно показал на часы, — время сеанса связи, пора выходить в эфир.

По утверждённому плану связь осуществлялась дважды в день. Катиной задачей было уложиться как можно короче, чтобы немцы не успели запеленговать радиопередатчик. Она умела работать на ключе так быстро, что для постороннего слуха точки и тире сливались в сплошную морзянку без конца и без начала.

С приёмом можно было не торопиться, и Катя всегда с нетерпением ждала, когда штаб сообщит обстановку на фронте. Информационную сводку она тщательно переписывала на листок бумаги, прикалывая его на толстую берёзу возле штабной землянки.

Шифровку она привычно передала за несколько минут и перешла на приём. Жежелев сидел рядом. Катя видела его внимательные глаза. Тот напряжённо постукивал кулаком по колену:

— Ну, что там нового? Как наступление?

Катин карандаш летал по бумаге: «Блокада Ленинграда прорвана. Войска Волховского и Ленинградского фронтов соединились в районе Синявино. Поздравляем, товарищи!»

Кате показалось, что наушники на голове стали горячими, а от ключа по пальцам бежит электрический ток.

Расширенными глазами она увидела, как Жежелев привстал с лавки:

— Что? Что там?

— Прорвана! Товарищ командир, блокада прорвана! Прорвана, понимаете?! Прорвана!

Щёлкнув тумблером передатчика, Катя на миг припала головой к плечу Жежелева и выскочила на улицу, чувствуя, что сейчас взорвётся от забурливших в груди боли и радости. Крыльями раскинув руки, она подняла глаза к небу и закружилась, так что ноги отрывались от земли:

— Товарищи, ура! Блокада прорвана!

Перед глазами плыли верхушки елей, качались облака, мелькали лица партизан, выбежавших на её крик. Они смеялись и плакали, а Катя вдруг поняла, что если сейчас же, сию секунду не поделится новостью с Сергеем, то её счастье будет неполным.

Она потянулась на носочки и сложила руки рупором, обращаясь к небесам:

— Серёжа, ты слышишь? Блокада прорвана!

* * *Когда в землянку ворвался резкий девичий голос, Сергей думал о Кате. Раненую ногу он пристроил на свёрнутый ватник, а сам лежал и смотрел, как по потолку плещутся неровные блики от язычка коптилки. Было холодно, словно в кабине полуторки на Ладоге.