Мера бытия

В ноябре Жежелев отморозил ступни, когда подрывал мост через реку Мста. После неделю в жару метался. Хотя с тех пор тягучая боль в ногах стала его постоянным спутником, в отряде про это никто не знал. Перед бойцами Жежелев ступал твёрдо, позволяя себе хромать только в одиночестве.

— Ты что в такую рань, Наташа? Случилось что?

Наташа пожала плечами:

— Не знаю, товарищ капитан, мне не докладывают. Велено отнести — я несу, моё дело маленькое.

«Да уж, маленькое, — с острой тоской подумал Жежелев, — мимо немецких патрулей да с донесением. Фашисты за связь с партизанами кожу с живых людей снимают. Не смотрят, взрослый ли, ребёнок. Хуже зверья».

Тоненькой рукой с замёрзшими пальцами Наташа протянула ему шифровку, по-матерински мягко попеняв:"

"— Разве же можно, товарищ капитан, на земляном полу да босиком. Так и до ревматизма недалеко. Давайте я вам шерстяные носки свяжу?

Жежелев покраснел и хотел отшутиться, но тут его взгляд упал на депешу.

Через пять минут было объявлено общее построение.

Жежелев вышел из землянки подтянутый, выбритый, с торжественным выражением лица.

— Товарищи! — Его взгляд прошёлся по лицам партизан. — Для нашего отряда настал решительный момент. Готовится наступление Ленинградского и Волховского фронтов с целью прорыва блокады. — Жежелев хотел завернуть что-нибудь этакое, героическое, но от избытка чувств смешался и просто махнул рукой. — Дождались, товарищи.

Чтобы не дрогнул голос, он отогнал от себя мысль об оставшихся в Ленинграде жене и дочке. Жежелев не знал об их судьбе, потому что в дом на Васильевском острове попала бомба, а единственное письмо, которое ушло на Большую землю, осталось без ответа. Он написал его второпях, простым карандашом на коленке, на адрес почтового отделения, и в каждой строчке молил жену Зину: ответь, только ответь. Больше мне ничего не надо от жизни.

На краткий миг перед глазами мелькнула круглая веснушчатая мордашка дочки и цепкие ручонки, дёргавшие его за гимнастёрку:

— Ты скоро придёшь с войны, папа? Я подожду, я не сяду без тебя ужинать, а потом ты расскажешь мне сказку про доброго попугайчика.

Насупив брови, Жежелев поднял вверх руку с шифровкой:

— Мы с вами получили приказ штаба фронта уничтожить секретный аэродром гитлеровцев в районе Подберезья. Ни один самолёт не должен больше подняться с него в воздух и помешать наступлению. Причина невыполнения может быть только одна — смерть. Весь личный состав будет разделён на группы, день на подготовку, в ночь выступаем.

Он оглянулся на комендантшу, которая совмещала обязанности санитарки и повара, попросил:

— Товарищ Мосина, покорми народ посытнее и сухпайки собери, благо трофейная тушёнка пока в наличии.