Мера бытия

Человек пятнадцать гитлеровцев беспорядочно метались по площадке, стреляя из автоматов во все стороны. Трое солдат с радостным гиканьем пинали ногами оставленные разведгруппой вещмешки.

Майор приказал отползать назад и прекратить стрельбу. У него была разорвана шапка и кровь сочилась по лбу и щеке.

— Я перевяжу, — сунулась Катя.

Он сердито глянул одним глазом:

— Отставить, сержант. Даю команду: за кромкой берега высокий спуск к озеру, нам надо туда и идти вдоль берега, пока не встретимся с партизанским проводником. Если меня убьют, то пароль «Искра».

Лётчики снова схватили майора под руки и поволокли к склону. Теперь он не отбивался.

Катю с рацией они пропустили вперёд, прикрывая своими спинами. На пронизывающем ветру с озера комбинезоны лётчиков покрылись седой коркой, а бледные лица казались сахарными.

Не останавливаясь, Катя показала рукой на труп немца:

— Вам надо снять с фашистов сухую одежду и переодеться.

— Шутишь, сестричка? — отозвался черноглазый. — Мы с Лёнькой фашистскую форму не наденем.

— Сержант права, — твёрдо сказал майор. — Вам надо переодеться, но сначала выйдем из-под обстрела.

Долгие минуты они бежали под градом путь, то падая, то вставая. Несколько раз Катя уже считала себя мёртвой, но пули только рыхлили снег вокруг неё. Когда они все четверо на снежной лавине съехали под откос, это было форменным чудом. Задрав голову, Катя убедилась, что они счастливо оказались вне зоны видимости. Было слышно, как гитлеровцы бегают по краю площадки, стреляют и что-то кричат.

С серым лицом майор скрючился над сугробом, и его вырвало. Судя по тому, как беспорядочно метался его взгляд, у него кружилась голова.

— Дайте осмотрю рану, — не утерпев, потребовала Катя."

"— Назад! — Он был не в себе, глаза лихорадочно горели. — Немедленно проверь рацию, проверь питание.

Катя порадовалась, что успела застегнуть футляры, потому что рация и батареи работали безупречно, шкала светилась. Закрепив антенну в щели скалы, она мучительно долго вызывала штаб.

— Я Стриж, я Стриж…

Сигнал не проходил, хоть плачь. Она украдкой перекрестила передатчик.

Один из лётчиков, представившийся младшим лейтенантом Кононовым, перевязал рану майору Зубову. Имя второго лётчика звучало красиво и необычно — Ринат. Называясь, он попробовал улыбнуться замёрзшими губами:

— Лейтенант Ринат Валиулин.

Потом лётчики ушли и вернулись одетые в немецкие шинели. Выражение их лиц было смущенное и злое.

— Я Стриж, я Стриж.

Если бы азбука Морзе умела кричать, то Катин вопль услышали бы на другом конце света. Устойчивый сигнал пришёл вместе с гулом моторов.

— Наши летят! — воскликнул лейтенант Валиулин. — Вижу эскадрилью «Петляковых», за ними «Яки». Ура!

— Тихо, лейтенант. — Голос майора звучал глухо, но твёрдо.