Мера бытия

Они летели в гудящих самолётах, сыпавших бомбы на головы женщин и детей, стреляли в солдат Красной армии на фронте, управляли жуткими неповоротливыми танками. А её Курт просто выполнял приказы командования, потому что был военнообязанным.

Будущее Оля старалась не предугадывать, потому что немедленно накатывал дикий, звериный страх, от которого цепенели руки и ноги. Счастливая Катька — она всегда знала, что ей делать.

В доме напротив качнулась занавеска, и из тёмного окна на Олю глянул старик с осунувшимся лицом. Оля встала и медленно пошла по тропинке, клубящейся дымной снежной позёмкой. На душе было темно и пусто, как на дне высохшего колодца. И всё же одна мысль приносила лёгкую отраду: сосредоточенно отмеряя шаги, Оля думала, что правильно поступила, когда не узнала Катю.

* * *Сергей не знал, зачем их выгнали из бараков в неурочное время и зачем ведут в сторону леса. Их — это колонну из ста военнопленных в плохонькой одежонке.

— Расстреливать? — испуганно спросил остроносый паренёк, которому ещё бы за партой сидеть. Он ищуще заглянул в лицо капитана Ненашева, а потом перевёл взгляд на Сергея.

— Навряд ли, — убедительно сказал Ненашев. — Зачем нас в мороз расстреливать? Земля мёрзлая, трупы не закопаешь. Да и лопат, посмотри, ни у кого нет. С голыми руками гонят.

Пленные привычно построились по пятёркам, втянули головы в плечи, а руки в рукава и зашагали по дороге, плотно укатанной шинами грузовиков. Недавно прошли снегопады, и лес стоял, будто укутанный в мягкий пуховый платок, осыпанный серебряными блёстками. Купаясь в синеве неба, пики елей упрямо торчали вверх зелёными щётками. Сергей поднял голову и глубоко вдохнул морозный воздух, ощущая, как свежесть вытесняет из лёгких лагерную затхлость. В такую погоду хорошо бы покататься на лыжах.

Он поискал глазами конвоиров — их было семеро — и пихнул локтем Ненашева:

— Что скажешь?

Тот выразительно поднял брови:

— Думаю, что мы имеем шанс. Если рвануть врассыпную, то всех застрелить не успеют. Положат человек двадцать-тридцать, а остальные утекут. Да и преследовать по лесу фрицы трусят.

— Надо передать по цепочке.

Не сбавляя шаг, Сергей дёрнул впередиидущего за край ватника:

— Никита, сбежать хочешь?

Он увидел, как спина мужчины напряглась, а уши налились краснотой:

— Сдурел, Серёга? Перещёлкают, как семечки. Да и куда бежать — кругом снег.

Сергей нахмурился:

— Кирка, а ты?"

"Тощий, с длинными ногами и руками пехотинец Кирилл невнятно промямлил:

— Я бы рад, да сам видишь, не сезон. После первого часа в лесу окочуримся от холода. А если подранят? Вот весной бы?

Чтобы не привлечь внимания конвоиров, они разговаривали тихо, не разжимая губ.

— Я побегу, — сказал парнишка, спрашивавший про расстрел. — Всё равно помирать, так хоть с музыкой.